Важный слуга с бесстрастным лицом поклонился Ильде и молча проводил в кабинет хозяина.
– Боже! Как я извёлся, ожидая тебя, моя любовь и надежда! – бросился дон Бастиан навстречу Ильде. – Почему заставила меня столько ждать?
Он жадно приложился к руке, обнял и с тревогой смотрел несколько секунд в её глаза, источавшие радостное волнение и ожидание.
– Я ведь женщина, мой рыцарь. Мне не так легко собраться в такое место, как твой дом, мой Бастиан. Это слишком важное для меня событие и времени отняло много. Да и дон Инасио немного задержался с каретой. Но так мне показалось лучше, чем первое ваше предложение, мой возлюбленный мальчик!
Тот прямо-таки таял в лучах её глаз, блестевших и бегающих по его лицу. Ильда искала признаки его вожделения, они были явными и нетерпеливыми. Но женщина знала, как распалять таких мужчин ещё больше и играла нерешительность и смущение.
– Я приготовил для нас уютное гнёздышко, милая Ильдита, – ворковал Бастиан, увлекая её в глубину дома. – Ты будешь довольна, моя любовь. Но я так волнуюсь, так переживаю, что опасаюсь чего-то непредвиденного.
В роскошной спальне был уже накрыт столик с яствами под салфетками. Никаких слуг или посторонних видно не было.
– Не возражаешь от лёгкого ужина с самым дорогим вином из моих виноградников? А они у меня обширные и дают отличный мускатель. Такое мало кто может себе позволить, милая Ильдита! Прошу! Я отказался от прислуги, ты не возражаешь?
– Наоборот, мой благородный рыцарь! К чему нам лишние глаза и уши?
– Как верно ты подметила, Ильдита! – он разлил красное вино по хрустальным фужерам. Они подняли их, посмотрели друг на друга через густой слой рубина и с волнением чокнулись. В молчании отпили немного.
– Действительно, Бастиан, такое вино редко можно попробовать. Как бы мне хотелось такое же производить на своих виноградниках!
– Это вполне возможно, моя любовь!
– Для меня такое слишком дорого. Моих денег тут не хватит, – со смущением проговорила Ильда и опять игриво посмотрела через фужер.
– Это не должно тебя волновать, мой ангел! Всё в наших руках, – Бастиан многозначительно улыбался, неторопливо разделывая мясо омара с зеленью.
– Ты посмотри, какое изумительно прозрачное стекло! – Бастиан снова поднял бокал. – Это английский хрусталь, блестит как алмаз! Мне его доставили контрабандой, – он понизил голос и коснулся бокалом другого, что держала в руке Ильда. Фужеры издали мелодичный звон.
– А звон какой! Точно так же звенит моё сердце, когда я гляжу на тебя, мой ангел!
Ильда очаровательно улыбалась, дышала несколько учащённо, и это не мог не заметить Бастиан. Его ноздри расширились, и он подался вперёд, поцеловал руку и прошептал горячо и прерывисто:
– Всё в наших руках, мой ангел! Но я сгораю от желания обладать тобою! Я больше не могу совладать с собой, Ильдита!
Он обошёл столик, наклонился и впился жадными губами в её рот. Она задрожала, встрепенулась, страстно отвечая на его поцелуй.
Руки Бастиана торопливо шарили по её телу, мяли возбуждённые груди, а у Ильды вырывались тихие стоны страсти и желания. Он схватил её на руки и с торопливостью бросил на постель, уже разложенную и готовую принять их любовь. Он не стал тратить время на раздевание, и они в страстном порыве предались любви, сотрясаясь в экстазе. Ильда старалась изо всех сил, и это ей удалось, Бастиан не так долго крепился и отвалился, тяжело дыша.
Ильда посмотрела на него сбоку, и пренебрежительная усмешка скривила её исцелованные губы. Он был ей неприятен, хотя выглядел вполне сносно. Позволила себе лишь на секунды расслабиться, и тут же принялась ласкать его потное тело, содрогаясь от отвращения. Он это воспринимал, как признак страсти и любви.
– Милый, ты не слишком устал? – спросила она, видя, что Бастиан с намереньем продолжить любовные утехи, снова стал её целовать и ласкать.
– Я никогда не устану от тебя, принцесса! Такой женщины я ещё не встречал, любимая! Я готов для тебя сорвать звезду с неба! Но дай ещё насладиться тобой, чтобы ты навечно осталась в моей памяти огнедышащим вулканом!
Бастиан потом долго лежал, тяжело дышал, а Ильда вяло ласкала его, едва удерживаясь от проявления злости и нетерпения побыстрее покинуть это роскошное ложе, пахнущее благовониями Востока.
– Я хочу пить, дорогой мой рыцарь, – наконец сказала она устало. – Ты меня так замучил, что мне долго не успокоиться. Ты не возражаешь, дорогой?
– С удовольствием, моя любимая! – с готовностью воскликнул Бастиан.
Они попивали вино, аппетитно ели великолепные кушанья, немного остывшие, но все равно вкуснейшие. Переглядывались, посмеивались и вели неторопливую беседу ни о чём. И вдруг Бастиан поведал, посерьёзнев:
– Ильдита, ты знаешь мои мечты?
– Ты мне ещё не говорил, милый, – она призывно улыбалась, разжигая его страсть, что было не так легко, как она уже поняла.
– Я мечтаю о нашем браке, дорогая. Чтобы мы навеки соединились и прожили счастливую жизнь. С такой женщиной, как ты, я уверен в этом.
– Как ты торопишься, Бастиан! У нас ещё много времени, и нам о многом надо поговорить, узнать друг друга и понять.
– Мне кажется, что я тебя знаю с рождения, лишь никак не мог найти тебя.
– Как смешно ты говоришь, милый Бастиан! – Ильда смеялась, и он не смог в её смехе понять нотки насмешки и пренебрежения.
– Почему смешно, моя принцесса? Я свободный человек, ты, как я понимаю, замужем фиктивно, что может нам помешать?
– В общем-то ничего, любовь моя! – потянулась она к нему лицом. Он легко поцеловал её в мягкие жаждущие губы и ответил решительно:
– Если ты сомневаешься в моих родных, то это пустое. У меня из близких осталась лишь бабушка. Но она слишком стара, чтобы что-то устроить против, а отец с матерью уже умерли и давно. Умер и мой старший брат, вернее убит в сражении, когда я ещё был юным искателем приключений. Лет тридцать назад. Сестра замужем, тоже старше меня и живёт в Бразилии. До неё так далеко, что рассчитывать на неё не приходится.
– Но ведь существуют и много других родственников, Бастиан! Они могут воспротивиться нашему браку. Хоть я и принцесса по рождению, но я все же африканка и временно живу здесь.
– Пусть это тебя не беспокоит, моя любимая Ильдита! Никто мне не в состоянии помешать, а злопыхатели всегда находятся среди таких семей, как моя.
– Я немного могу тебе предложить, если учесть, что и мои родные могут запротестовать. К тому же сообщение с ними займёт слишком много времени.
– Ты слишком стала португалкой, чтобы думать о своих родственниках. К тому же у тебя, наверняка имеются десятки братьев и сестёр. Разве не так?
– Тут ты прав, Бастиан. – Ильда кивнула и задумалась… о Диего. Она улыбалась, потеряв контроль над собой, но Бастиан подумал совершенно о другом. И тоже сказал своё слово:
– Уверен, что тебе не так уж и хотелось вернуться в свою Африку, Ильдита!
Она криво улыбнулась и с грустью согласилась:
– И тут ты прав, милый Бастиан. Я уже привыкла к этой стране, и лишь плохое знание языка меня немного смущает и даже раздражает. Никак не могу избавиться от неправильного произношения и страдаю от этого.
– А мне так нравиться тебя слушать. Так забавно ты выговариваешь слова! Мне бы не хотелось, чтобы ты улучшала свой говор, Ильдита! – он приблизился к ней, а затем нашёл её губы и приник к ним нежным поцелуем. Она страстно ответила, собрав волю в кулак, и терпеливо играла любящую натуру.
Ильда вопросительно смотрела в его горящие любовью глаза, но они ничего ей не ответили. Она была довольна, торжествуя и радуясь передышке.
– Бастиан, признайся, что это ты надоумил дона Инасио устроить такое для меня вложение капитала, которое приносит мне сто процентов за два месяца? Ведь такого в природе не существует. Это сто с лишним лет назад ваши купцы могли такие проценты получать, торгуя, а, вернее, грабя восточные страны и торгуя рабами из Африки.
– Нет, что ты! – в голосе Бастиана она услышала фальшь и внутренне усмехнулась. – Он мне говорил что-то об этом, просил разрешение помочь, что я и постарался сделать. Потом Инасио мне ничего об этом не говорил. Получаешь обещанное? Это очень выгодное предприятие, и я тоже удивился, узнав о процентах.
– Дон Инасио очень ответственный и серьёзный человек, – заметила Ильда. – Как обещал, так и происходит. Я уже окупила свои деньги и теперь рассчитываю на доход. Правда, он говорил что-то о податях, но я в этом ничего не смыслю. У вас всё это так сложно и запутанно, но дон Инасио и это обещал взять на себя. Я ему так благодарна, милый Бастиан! – и она потянулась губами к нему. Тот жадно принял её дар.
Было уже темно, когда очередная попытка заняться любовью оказалась тщетной. Бастиан был смущён, огорчён и раздосадован. И в качестве оправдания заметил с лёгкой усмешкой:
– Никак не ожидал такого, любовь моя! Ты простишь меня, любимая? Или это результат твоего урагана, которым ты меня наградила в первые разы, моя буйная Ильдита! – он грустно улыбался.
– Не принимай близко к сердцу, милый! Ты прав, я, наверное, была слишком бурной и нетерпеливой. Но я так долго хотела этого, и так долго колебалась, что не смогла сдержаться.
– Господи! Как ты прекрасна, моя Ильдита! Как мне повезло с тобой! Милая, я могу надеяться на твоё согласие на то предложение, что я тебе сделал?
– Мне приятно слышать такое от тебя, Бастиан! Что я могу ответить? Мне бы очень этого хотелось, но… есть небольшое затруднение.
– Затруднение? – в вопросе Бастиана послышался ужас. Ужас неподдельный и Ильда успокоилась. – Что за затруднение? Говори, и мы его устраним немедленно, дорогая моя принцесса!
– Мой фиктивный муж. Он это может воспринять очень агрессивно. А он в городе не худший фехтовальщик.
– С этим можно разобраться легко. У меня для этого имеются отличные исполнители, Ильдита!
– Только не это! Я тебя умоляю! Никакого насилия, я прошу тебя, Бастиан!
– Но… чего же ты хотела? Что тогда я смогу сделать для… для нас?
– Погоди, милый! Я бы хотела сама это разрешить. Но это потребует много денег. Видишь ли, он весьма падок до них, а возможности его ограничены. Сейчас он в Испании. Я этому способствовала, чтобы услать его подальше от нас. Там он пытается наладить какое-то дело. Но у него не получается. Вечно денег не хватает.
– Сколько ты просишь для этого ублюдка, милая? Я готов тотчас выложить.
– Мне трудно так просто это сказать, Бастиан. И это не так просто. Надо ему написать письмо с нашими предложениями. Подождать ответа и выслать деньги ему нарочным.
– Это легко ускорить с моей помощью, дорогая. Узнай, сколько это будет стоить, и не беспокойся больше.
– Хорошо, любимый! Я завтра же напишу ему и отправлю. Думаю, что через три недели он пришлёт ответ и тогда всё будет решено. В его жадности к деньгам я не сомневаюсь.
– Но как ты могла с таким проходимцем связаться, Ильдита?
– Так получилось, что он спас меня от плена и продажи в рабство, милый. И я поклялась ему помочь за счёт родных обрести состояние. Хотя бы тысяч в двадцать. Вряд ли ему больше удастся переварить. К тому же часть я уже сумела ему оплатить, когда мы были у дедушки.
– Таких типов достаточно, милая, и деньги тут решают всё. Не огорчайся и готовься к бракосочетанию. Это должно произойти в Лиссабоне. У меня там несколько домов, и ты их все посетишь и выберешь для временного поселения.
– Почему временного, милый мой любовник?
– Король ещё не позволит мне вернуться в столицу. Стало быть, я могу пожить в Лиссабоне не дольше десяти дней. Так распорядился король, а ослушаться его мне бы не хотелось.
– За что он на тебя так взъелся? Что за преступление ты совершил?
– Я слишком вольно позволил себе критиковать его политику с колониями. Настолько резко, что ему наконец надоело это, и он сослал меня сюда. И то я доволен, а потом был просто в восторге, когда увидел тебя. Сейчас я просто благодарю своего короля за оказанную мне огромную услугу. Иначе, как бы мы с тобой познакомились, моя королева!
– А за эту «королеву» тебе не будет наказание от короля? – смеялась Ильда, и ещё спросила: – И до какого срока тебя сюда сослали?
– Этого никто не знает, милая. Да я и не стремлюсь в столицу. Лишь обвенчаться с тобой, пожить несколько дней там и вернуться сюда, в тот мир, который подарил мне такое счастье, как быть с тобой, Ильдита! Кстати, один небольшой дом, больше похожий на крохотный замок, я намерен уже сейчас передать тебе. А он очень дорогой, хоть и маленький.
– Обязательно с тайнами, Бастиан! – Ильда недовольно поморщилась. – Я не люблю тайны и всякие там ужасы, связанные со старыми домами аристократов.
– Успокойся, дорогая! Этот дом-замок построил мой отец лет пятнадцать назад, и он ещё совсем новый. В нем мало жили, и сейчас там живёт один слуга с собаками. Охраняет дом и стережёт сокровища! – понизил он голос и со зловещим выражением лица постарался испугать Ильду. Она поняла игру и подыграла ему, завизжав в ужасе:
– Не надо пугать, Бастиан! Мне становится страшно от таких слов и твоего лица, милый!
Они смеялись, словно расшалившиеся дети, а Ильда сильно заинтересовалась словами о сокровищах и спросила таинственно, коверкая выражение слов:
– И эти сокровища сторожат огненные змеи и драконы! У-у-у! Страшно?
– Ничуть. Но относительно сокровищ я не солгал, Ильдита. Они там имеются, и я тебе их покажу и подарю.
– Господи! – она перекрестилась и что-то прошептала. – Мне страшно от твоих слов, Бастиан! Лучше это слышать утром, чем на ночь глядя. Кстати, мне бы хотелось вернуться в гостиницу.
– Для чего?! – испугался Бастиан. – Я надеялся, что мы проведём у меня до утра, милая Ильда.
– Не стоит, милый. Так будет лучше. Не стоит раньше времени распускать по городу сплетни. Они нам могут сильно навредить. Не забывай, кто ты. Мне тоже рано показывать себя в таком неприглядном положении, как любовницы виадора. Ты же знаешь, как это опасно, особенно для тебя, отнюдь не фаворита короля. Ты меня понимаешь?
– У тебя слишком много здравого смысла, Ильда, – признался он с сожалением. – Но ты права. Я в твоём обществе обо всем забыл. Хорошо, но я хочу получить от тебя обещание посетить меня завтра в это же время. Инасио тебе поможет, дорогая любовь моя!
Она блеснула глазами в его сторону, потянулась к его губам.
– Буду счастлива сказаться в твоих объятиях, милый мой кавалер! Присылай нашего благодетеля и поверенного в делах! – и она радостно засмеялась.
На улицах было темно, и карета виадора беспрепятственно проехала семь минут, грохоча колёсами по мостовой, не привлекая ничьего внимания. Дома Ильда тотчас приказала Ане приготовить лохань с горячей водой.
– Потребуй погорячее. На улице холодно, а я хочу погреться и… отмыться!
Ана поклонилась и тотчас ушла, а Ильда уселась в кресло и с омерзением стала перебирать в уме происшествие. Она взяла письмо Диего и перечитала его, шевеля губами. Отложила и сказала себе громко:
– Лентяйка я и дура! Завтра же начну опять учиться читать. Завтра же и письмо надо написать Диегито. Всё ему описать, что ему надлежит знать. И постараться сочинить его ответ. К тому времени я должна уже хорошо читать и писать. Работы много и я должна с нею справиться.
Мысли постоянно возвращались к Бастиану. Что за дом-замок с сокровищами он называл? Вот бы посмотреть. Но надо быть осторожной и не торопить события. Пусть он поглубже увязнет во мне. Тогда я легко с ним справлюсь.
Она долго сидела в бочке, наслаждаясь теплом и нежась, испытывая блаженство от губки, которой Ана тёрла её, намыливая. Мысли её были далеко, но она старалась не проявлять своего отношения ко всему, что происходит. Ана пусть пока не догадывается, что происходит. Со временем она всё узнает и будет у меня хорошей помощницей и поверенной в моих делах. Она в этом заинтересована. Надо её одарить чем-нибудь ещё.
– Будешь купаться? – спросила Ильда, выходя из бочки и принимая широкое полотнище простыни, вытираясь.
– Это так надо, сеньора? – осмелилась спросить девушка, удивляясь столь частому мытью госпожи.
– Разве это не приятно, дурочка? Пользуйся, пока есть возможность. Вши у тебя исчезли?
– Ничего не чувствую, сеньора. Я последую вашему совету, донна Ильда. Вы где научились так мыться?
– Везде, где была возможность, Ана. И тебе советую. Разве приятно постоянно чесаться и быть грязной?
– Я ещё не свыклась с этим, сеньора. Мы почти никогда не мылись, и стирали очень редко. А вы постоянно требуете чистого платья и белья.
– Вот и пользуйся, пока я добрая, – усмехнулась Ильда и посмотрела юную фигурку девушки. Она была вполне приятной и даже красивой. За эти дни у девушки округлились формы и стали приятными и даже привлекательными. И в лице появилось выражение, похожее на достоинство или что-то подобное. На душе Ильды стало приятно.
Она отказалась от ужина, но заметила Ане:
– Это не значит, что ты тоже не должна ужинать, Ана. Пойди и закажи себе что-нибудь вкусное, по желанию.
– Спасибо, сеньора. Я скоро вернусь.
Ильда устроилась на кровати, укрывшись пледом. Стала читать, потом взяла гусиное перо, чернила и старательно выводила буквы, пытаясь делать это спокойно и неторопливо. Хотелось поговорить со знающим человеком, но его поблизости не было. Приходилось просто осваивать письмо самостоятельно.
Очень хотелось написать ответ Диего, но она ещё не смогла бы этого сделать. И решила обратиться за помощью к дону Инасио. Он должен найти ей учителя и с его помощью она быстро достигнет некоего успеха.
Она пригласила Ану к себе и та скромно слушала хозяйку.
– Ты представляешь себя хозяйкой собственного дома и молодого мужа, Ана?
Та покраснела, молчала, не осмеливаясь ответить.
– Чего молчишь, трусиха!? Говори, когда тебя спрашиваю!
– Да, сеньора! Но так никогда не будет, сеньора. Кто я такая, чтобы надеяться на такое?
– Будешь во всем меня слушать и помогать – и я тебе помогу всего этого достичь, трусиха. Поняла меня?
Ана в замешательстве кивала головой, а Ильда сказала ещё:
– Ты так и не желаешь посетить свой дом?
– Нет, сеньора. Я его побаиваюсь. Вы не знаете, как страшно жить в нищете, и с отцом, который постоянно пьян и готов избить любого, кто ему подвернётся под руку. А больше всех доставалось мне, как старшей из детей. Лишь самого младшего, моего брата, он никогда не бил и постоянно превозносил до небес. А он уже в восемь лет стал заноситься и уже связался с подонками нашего предместья.
Ильда задумалась. В словах девушки было много горечи, но так относиться к матери и отцу! Этого ей пока не понять. Но и девчонку было жалко, и Ильда спросила:
– Но ведь были у тебя привязанности, подруги?
– Конечно, сеньора! Особенно две подружки, очень мы дружили. И с одной из сестёр у нас всегда были дружеские и доверительные отношения. Её зовут Сарита, сеньора.
– Сколько ей лет, Ана?
– Она на два с небольшим года младше меня, сеньора. А мне семнадцать. Я уже готова была выйти замуж, да тут вы появились, сеньора.
– А эта Сарита, хорошая девочка?
– Самая лучшая, сеньора! – с жаром воскликнула Ана. – Мы всегда с нею делились своими секретами и всем, что у нас было иногда.
– Ты девственница, Ана? – вдруг спросила Ильда и с напряжением смотрела в покрасневшее лицо девушки. Она долго не отвечала.
– Да, сеньора.
– Ты привлекательная… и разве никто не покушался на твою честь?
– Были такие, сеньора. Но мне удавалось убежать или пересидеть дома. Папа однажды уговаривал меня отдаться одному мужчине, но я не смогла согласиться с ним, и он избил меня. Я даже два дня пролежала после этого.
– И твоя сестра Сарита девственница?
– Ей повезло меньше, сеньора, – со вздохом ответила Ана. – Её изнасиловали, отец получил за это целый золотой, и целую неделю пил с матерью и дружками. Мы так плакали вместе!
– Эта твоя сестра не понесла?
– Хоть в этом Господь был милостив, сеньора! Все прошло без последствий.
Ильда вздохнула тяжело и горестно. И на душе опять стало гадко. Вспомнились её юные годы, её слезы и мольбы, которые никого не трогали.
– Ты скучаешь по сестре? – наконец спросила Ильда.
– Очень, сеньора! Она такая хорошая, не то, что остальные сестра и брат.
– Привела бы её сюда и побыла с нею хоть немного. Без друзей и подруг, а тем более без родных, очень трудно, девочка.
– Разве я осмелилась бы на такое, сеньора? Мне и в голову такое не могло прийти. Да и кто её отпустит сюда?
– Пойди к ней, отдай отцу рейс – и он отпустит её к тебе. Вы погуляете вдвоём, и она вернётся домой, а ты сюда. Ещё один рейс я тебе дам для прогулки. В воскресенье и пойди навести сестру, коль остальных ты не желаешь.
Ана была в растерянности и не знала, что и как ответить. Было и страшно, но и очень хотелось повидать сестру. И она кивнула, соглашаясь.
– В воскресенье я, скорей всего, не буду дома весь день, Ана. Можешь взять карету с кучером и поехать к себе домой. Одной идти пешком опасно, а так у тебя будет защита. Кучер сильный, вооружён и сможет защитить тебя.
– Сеньора! Как же я смогу появиться в карете? Я так не смогу… сеньора!
– Тогда это приказ, милая. И не возражай мне! Вот тебе рейс на развлечения с сестрой, вернёшься домой под вечер. Я не хочу, чтобы ты задерживалась до темноты. И оденься в самое лучшее. Мой плащ возьми, и то платье, в котором ты оделась в первый день. В форме не появляйся перед родными. Пусть подумают, как с тобой обходиться. Это будет им на пользу. И не забудь всучить отцу рейс. Одного ему вполне хватит.
– А можно я сестру приведу сюда и покажу, как мы живём, сеньора?
– Этого сейчас не делай, Ана. Мне это не понравится. Потом когда-нибудь.
Ана с нетерпением и страхом ждала воскресенья. Утром пошла в церковь с хозяйкой. Помолились каждый о своём и вернулись в гостиницу.
– Я скоро уходить должна, Ана, а ты бери карету и поезжай по своим делам, – сказала Ильда, и, порывшись в ларце, протянула Ане перстень с фиолетовым камушком в золоте. – Примерь. Подойдёт или поискать что поменьше?
Жалкий взгляд Аны сильно рассмешил Ильду. Она вопросительно глянула на девушку, и та ответила заикаясь:
– Сеньора! Вы меня ставите в такое неловкое положение! Прошу вас! Не надо мне ничего! Я и так…
– Бери, дурочка! Это не подарок, а поносить. Так надо, чтобы все знали – у тебя другая жизнь и ничего общего с твоими родственниками не имеет. Вернёшь завтра в целости!
Перстенёк подошёл, и Ана с тайным восторгом в глазах посматривала на него, не замечая, что хозяйка наблюдает за нею.
Когда Ильда ушла и уехала в поджидавшей её карете, Ана со вздохом и волнением пошла в конюшню договариваться с кучером. Тот не был личным кучером сеньоры, и ему надо было платить отдельно, как за аренду.
– Так распорядилась сеньора Ильда!? – спросил кучер, здоровый мужчина с бородой и усами слегка седеющими и излишне обширными.
– Да, – коротко ответила Ана и добавила. – Я могу прокататься весь день. Сеньора оплатит всё.
– Так даже лучше, – буркнул кучер и пошёл запрягать лошадей, пару гнедых, ухоженных и резвых.
– Езжайте прямо, потом я буду показывать дорогу. Я еду к родным забрать сестру прокатиться по городу и посмотреть на людей и дома. Она этого почти никогда не видела из своего предместья.
– Странная у тебя хозяйка, сеньорита. Такие деньги выбрасывать на какую-то служанку! Да ещё на целый день!
– А сколько это будет стоить, сеньор?
– Мне сегодня повезло, сеньорита! Целый рейс за день заработаю. Так далеко не каждый день случается. Так что располагайте мною, сеньорита.
Карета поравнялась с хибарой семьи Аны и она с волнением сказала:
– Остановите здесь, сеньор. Я зайду домой. Ждите меня. Я могу задержаться, и приготовьте оружие. Тут могут появиться бандиты.
Кучер хмыкнул и достал из ящика пистолет и осмотрел его. Шпагу тоже положил рядом. У кареты уже собралось человек восемь любопытных взрослых и детей.
– Вот это да! – услышала она знакомый голос одного молодого бездельника. То был Жуан Мендоса, живущий через два дома от них. – Сама Ана собственной персоной! Ты откуда такая взялась, девка?
Послышались и другие возгласы, и все они выражали изумление и зависть. Кучер прикрикнул на особо рьяных нахалов, и те, заметив громилу с оружием, поспешили успокоиться.
Вышли на улицу почти все родные Аны. Не было лишь брата. Тот определённо где-то шлялся с друзьями, ища приключения на свою голову.
– Ана! – завопила мать и бросилась к дочери. – Какая ты стала! Настоящая сеньорита! Так хорошо устроилась? Наверное, денежки водятся, а?
– Мама, устроилась я чудесно. Я хочу взять Сариту прогуляться со мной.
– А мы что, не достойны твоего вниманий? – вступил в разговор отец, уже навеселе, и шагнул к дочери. – Да у тебя дорогие побрякушки, Ана! Ну-ка дай глянуть на колечко! Хорошо! А деньжат ты мне приготовила, стерва?
– Отец, перестань сразу нападать на дочку. Испугаешь ещё! – Сарита подошла к Ане и обняла сестру.
– Сестрёнка, садись в карету, мы поедем кататься. Мне разрешили.
– А деньги? – взвыл отец и шагнул вперёд.
– Вот возьмите, папа, – ответила Ана и протянула серебро. – Быстрее в карету, Сарита, а то отец ещё выкинет что-нибудь, – прошептала Ана, пока отец с неуверенностью рассматривал монетку.
– Я скоро привезу Сариту домой, мама… и папа, – сказала Ана и юркнула в дверцу, быстро захлопнув её.
– А ну прочь с дороги, босота! – рявкнул кучер и огрел лошадей кнутом. – Зашибу! Не лезь под копыта!
Кони резво сорвались с места и крупной рысью помчали подальше от этого зловонного пригорода, кишащего паразитами и оборванцами.
– Куда мы поедем, Ана? – спросила Сарита, с восторгом оглядывая карету. – Как тебе удалось так, Ана? Я о таком и мечтать не могла. Это не твоё?
– Конечно! Хозяйка разрешила мне покататься по городу с тобой. До вечера. Потом я тебя отвезу домой. Хотела показать наши комнаты в гостинице, да донна Ильда не разрешила. Но и так мы с тобой целый день прокатаемся!
– Вот здорово! А мне обязательно попадёт за это. Ну и ладно! Зато покатаюсь и посмотрю на город. Разве я могла о таком мечтать, сестрёнка?!
Карета тарахтела уже по улице с красивыми домами. Лошади шли неторопливо, кивали головами, а девушки не отрывали глаз от окон, рассматривая город и людей.
– А ещё я пообещала себе, что когда получу очередную плату за работу, то куплю тебе новое платье и туфли. Я хочу с тобой иногда вот так прогуливаться в карете, и чтобы на тебя не указывали пальцами. Посмотри, какое на мне платье! Донна Ильда подарила своё. Нравится?
– Ещё бы, Анита! Какое красивое! А туфли тебе тоже она купила?
– Все она мне купила и ничего не высчитывает. Я уже один золотой получила и купила себе серёжки, – и показала украшение.
– Ну ты и устроилась, Ана! Тебе можно позавидовать! А работы много у тебя? Хозяйка, наверное, не очень строгая?
– Сказала, что бить не будет, но спрашивать станет строго. Но пока ничего страшного не происходит. Хотя, Сарита, мне иногда становится не по себе от её строгого и таинственного взгляда. Она ведь африканка, но мало на неё похожа. Она со мной даже откровенные разговоры ведёт про свою жизнь. Но я тебе ничего не стану рассказывать. Она будет сердиться.
– Расскажи! Откуда она узнает!?
– И не проси, Сарита! Я обещала никому ничего про неё говорить, и я буду держать данное слово. Прости, но так будет честно и лучше. Я боюсь её, но и уважаю. Она не смотрит на меня свысока, но окрики может себе позволить, когда я немного не соглашаюсь с нею. Посмотри, что она мне подарила! – И Ана показала крестик с камушком. – Золотой, и камень дорогой, сказала!
– Ну и дела! – воскликнула Сарита, и удивление с завистью сквозили в её возгласе. – А мне бы так, а? Поговори с нею, Ана!
– И не думай, Сарита! Я и так многое уже получила от донны и не хочу рисковать своей работой. Сказала, что если я буду отлично вести себя и быть преданной и исполнительной, то у меня будет отличная жизнь и своя семья с домом! Представляешь? Вот тогда я смогу и тебе что-нибудь сделать, Ты, главное, жди и надейся. Я ей понравилась, а она так внимательно всегда на меня смотрит, что мне не удивительно, что она два дня меня выбирала. Искала подходящую девушку для услуг. Вот я и приглянулась ей.
– А что ты там делаешь?
– Иногда целый день ничего почти не делаю. Только еду себе заказываю. Даже посуду не мою. Все делают другие слуги из гостиницы. У неё такие комнаты! И у меня отдельная, правда соединена дверью с её спальней.
– И кровать у тебя отдельная?!
– Отдельная, и простыни и одеяла чистые и часто меняются, каждую неделю!
– Не может быть! Как же богатые люди живут!
– Ещё заставляет меня почти каждый вечер купаться в тёплой воде. После себя, конечно. Мыло такое пахучее и вода тоже с приятным запахом льётся в бочку. Приятно, но боязно, что привыкну, а потом будет хуже. И стирают ей почти каждый день. Знаешь, сколько у неё платьев?
– Семь штук? – выпалила Сарита.
– Почему семь? – удивилась Ана.
– Чтобы всю неделю надевать новое и чистое.
– Нет, Сарита! Я насчитала у неё пятнадцать платьев. Вместе с тем, что на мне. Здорово, правда! Туфель поменьше. А плащ какой с меховым воротником! Я надевала его недавно. Просто так. Красота!
– Лучше не говори про всякое такие вещи, Ана! А то я совсем буду плохо себя чувствовать. Лучше посмотрим на город больше.
– Я хочу угостить тебя сладостями, Сарита. У меня есть один рейс. Его нам хватит, на многое. Хочешь?
– Ты что, дурочка, Ана!? – воскликнула с возмущением сестра. – Кто ж откажется от такого предложения? Разве у нас была такая возможность? Даже на праздники у нас почти ничего не было, всё отец с матерью пропивали.
Время для сестёр пролетело незаметно, пора было возвращаться домой.
– Тебе понравилось, Сарита? – спросила Ана на прощание, не доезжая до их лачуги сотню шагов.
– И не говори, Анита! Я никогда не забуду этой поездки! А сколько мы поели сладостей и мяса! Ты всегда так ешь?
– Почти, – не стала вдаваться в подробности Ана. – Питаюсь очень хорошо, и часто вместе с хозяйкой. Она приглашает за свой стол. Ей иногда хочется поговорить, и мы беседуем. В основном она говорит, рассказывает про всякое.
Они попрощались, и Ана обещала продолжать развлекать сестру такими прогулками. Сарита сияла от счастья в предвкушении очередной такой поездки.
В гостинице сеньоры не оказалось. Служанки сказали, что сеньора ещё не возвращалась. Ана заказала себе лёгкий ужин и в раздумье уплетала вкусные яства, вспоминая сестру и жалея её. Полагала, что сейчас та плачет, побитая.
И злость нахлынула на неё. На ту жизнь, где людей считают свиньями, хотя сами они являлись очень похожими на свиней. И остро захотелось вызволить из этой клоаки сестру, которая так радовалась поездке, и теперь, наверное, со слезами на глазах тоже вспоминает эти прекрасные часы, проведённые с Анитой. И грустные мысли заполнили голову молодой девушки, ещё не начавшей жить
Хозяйка вернулась поздно. Ана ужа лежала, но не заснула и вскочила, готовая прийти на помощь, если понадобится таковая.
– Все в порядке, Ана? – с порога спросила донна Ильда.
– Да, сеньора! Все было так прекрасно, что мы с сестрой на всю жизнь запомним этот день! Спасибо вам, сеньора! – В глазах Аны светилась неподдельная радость. Благодарность виднелась и на её лице.
– Очень рада за вас, – как-то вяло ответила Ильда, и Ана поняла, что хозяйка сильно утомлена и спешит отдохнуть. Даже не потребовала бочку с горячей водой, которую так любила. – Завтра постарайся не будить меня. Буду спать, пока сама не встану. И не шуми, пожалуйста.
Ана тихо ушла к себе в комнату и так же тихонько улеглась, прислушиваясь к звукам, доносившимся из соседней комнаты. Но и там вскоре все затихло.
Мысли переполняли голову Аны, но усталость и её сморила. Во сне ей снились странные, непонятные сны и утром она старалась вспомнить их и лишь обрывки их всплывали в памяти. Она прислушивалась, но всё было тихо.