Странник полностью

Мебель темного дерева обступила их со всех сторон, придавая нескладно обставленной комнате сходство с гробом. Грубые линии делали ее столь агрессивно-мужской, воздух настолько пропитался полированным деревом и табаком, что Этта задумалась, заходила ли сюда когда-либо хоть одна женщина. По периметру стояли книжные шкафы, в основном со стеклянными дверцами, местами разделяемые маленькими овальными портретами людей в военной форме. Из-за угла выглядывало фортепиано, в центре стоял массивный стол, заваленный картинными рамами всех форм и размеров. Этта не замечала сидевшего за ним человека, читавшего книгу под медной настольной лампой, пока он не поднял к губам бокал.

– Ваше Императорское Величество, мистер Генри Хемлок и Мисс Генриетта Хемлок.

Императорское Величество.

Слова медленно просачивались в сознание, тягучие, как сироп.

В смысле… царь.

Внезапно она поняла, почему Генри предупреждал ее не рассказывать о временной шкале, в которой она выросла. Потому что этот человек, всего лишь на дюйм выше нее, с аккуратно зачесанными темно-каштановыми волосами и пронзительными голубыми глазами, уже год как должен был быть расстрелян вместе со всей семьей.

– Благодарю, этого довольно, – сказал Николай II, отпуская слугу, коротко поклонившегося, покидая комнату.

– Никки, – просто обратился к нему Генри, и Этта застыла в изумлении при виде открытой и теплой улыбки, которой он приветствовал императора.

Его друг. Друг, которого он не спас или не смог спасти, которого убили вместе с родными и приближенными, когда в стране укреплялся новый режим. Этта почувствовала, как руки покрываются холодным потом под длинными перчатками.

Вот что значило привязываться к людям за пределами их маленького мирка путешественников во времени, находящимся во власти временной шкалы. Спасти их – значило рисковать, что события изменятся в худшую сторону, но жить со знанием, что они умрут…

Этта снова посмотрела на отца, вбирая взглядом, как тот трет лицо рукой, пытаясь не дать чувствам отразиться на лице. Ее сердце вздрогнуло от острого толчка боли. Она знала это чувство, эту разновидность мучительного восторга. Встреча с молодой Элис полностью изменило ее восприятие смерти, заставило осознать, что время не было прямой линией. Пока она – пока все они – способны путешествовать, естественным ограничениям жизни и смерти не сковать их.

И здесь пролегала истинная граница между Тернами и Айронвудами: старик видел в человечестве лишь инструменты для вырезания и обтачивая мира по своим лекалам. Но здесь, в том, как Генри закрывал лицо рукой, пряча облегчение, дышала живая любовь, сочувствие к непутевому заблудшему человечеству. Желание спасти эту жизнь, как и жизни тысяч незнакомых ему жителей Сан-Франциско.

От таких мыслей Этте захотелось выбежать из комнаты, присоединиться к другим Тернам, прочесывающим залы в поисках астролябии.

Со всем этим можно было покончить за один вечер. Даже быстрее.

– О боже! – воскликнул царь со слабым смешком, протягивая к нему руку. – Не могу себе даже представить, что же должно случиться со мною, чтобы ты так волновался!

Он говорил по-английски лучше нее: одновременно четко и плавно, артикулируя слова и звуки.

– Нет, просто… – Генри прочистил горло и засмеялся. – Он пожал царю руку, и, отпустив Этту, обхватил ладонь обеими руками. – Я просто подумал, как же долго мы не виделись. Прошу оказать мне честь, позволив представить вам мою дочь, Генриетту.

– Дочь! – царь обошел стол, сияя улыбкой. – А мне – ни слова! Какая очаровательная красавица!

Генри кивнул.

– И умница.

Царь улыбнулся:

– Ну конечно, ум и очарование.

– Это… – Этта спохватилась, что должна что-то сделать – что-то вроде реверанса – и неуклюже согнула ноги в коленях. – Это просто невероятно – встретить Вас.

А что, в самом деле, она могла еще сказать? Это действительно было невероятно, нелепо и более чем немного пугающе.

– Я тоже очень рад знакомству, – царь снова повернулся к Генри, повторяя удивленное восклицание: – Дочь! Мог бы хоть весточку послать. Я бы привез своих из Царского села. Так уж получилось, что я и сам с трудом выбрался в город.

– Прошу простить мне эту ужасную грубость. Но мы отправились сюда неожиданно, как ты, вероятно, уже догадался. И, к сожалению, я сам лишь совсем недавно воссоединился с Генриеттой после долгих лет разлуки, – объяснил Генри. – Мы наверстываем упущенное время.

Царь изогнул губы в ироничной улыбке:

– Странно слышать, что ваш брат может «упустить» время, умея столько многое извлекать из него. Пожалуйста, садитесь, садитесь – и расскажи, как дела, мой старый друг. Какие новости с твоей войны?