Выехав на соседнюю улицу, Ваго только покачал головой и как-то неопределенно посмотрел на своего спутника. А случилось вот что. Возница, которого они видели совсем недавно, держась за ушибленную спину, обеспокоено осматривал сломанную ось своей телеги. Должно быть, он сильно ударился, когда слетел с облучка. Его нарядный сюртук теперь был порван и весь в грязи. Но это было не все. Отскочившее в сторону колесо телеги угодило прямо в лоток торговца овощами, от чего весь его товар оказался в грязи на дороге, к тому же стало явственно видно, что половина его овощей — гнилые. Поэтому ни один прохожий не посочувствовал ему. А, наверное, стоило. Большая часть его овощей оказалась на дороге, но один особенно неприглядный пучок безнадежно испортил мантию проходившего мимо по своим делам главного помощника жреца. И теперь бледный торговец с ужасом представлял все беды и несчастья, которые обрушит на его голову рассерженный Тормар. А настроение у того было скверное. Еще бы, этот проклятый торговец сорвал ему важную встречу. Не мог же он после всего явиться к господину… слишком много вокруг собралось любопытных.
Ваго осторожно объехал толпу любопытных, собравшихся понаблюдать за тем, как Тормар разделается с торговцем, и что будет делать возница со своей телегой, и опять покачал головой. Несчастные еще не знали, что снежный ком уже пущен, и им лучше уносить ноги по добру по здорову. Да и откуда им было знать легенду о страннике? Легенду, которая была древней, как этот мир…
«Он приходил ниоткуда и уходил в никуда. Он — никто, он — тень на страницах жизни. У него нет лица, нет имени, нет судьбы — нет ничего. Только серый плащ и дорога, которой нет конца. Он появился на свет, когда мир был совсем молодым, и исчезнет, только когда погаснет солнце. Такой была кара… такой будет кара. Потому что он несет воздаяние. Горе тем, кто узнает его, и горе тем, кто его не узнал. Горе всем живущим и дышащим, если он войдет в их дом, если он взглянет в их глаза, если он коснется их тени… Каждый оплатит свой долг, каждый оплатит сторицей, каждый.»
Таков был отрывок древней рукописи, рассказывающей о страннике. Жрец наверняка смог бы прочитать его в Священной Книге, если бы догадался о присутствии «древнего проклятья» в его городе. Но откуда он мог об этом узнать? Да и волновали жреца вовсе не древние загадки, а вещи более приземленные, как, например, куда запропастился его главный помощник Томар, который должен был принести важные известия. Впрочем, он ничем не выдавал своего беспокойства. Слишком хорошую школу в свое время пришлось ему пройти, слишком хорошие учителя попались тогда (и не только в храме). Но Тормар, все-таки, чересчур многое стал себе позволять, если на этот раз у него не будет убедительного оправдания… Придумать достойное наказание для своего помощника жрец не успел, так как вошел служка и доложил о приходе Тормара. Санир повелительно кивнул, и служка пропустил Тормара в покои. Вид у того оказался по-настоящему жалкий. Перепачканная бурыми потеками грязи мантия, растрепанные волосы (похоже, что помощник бежал бегом до самого храма), испуганно-виноватое выражение лица. Степенного Тормара было не узнать.
— Ты выполнил задание? — спросил жрец, казалось, даже не заметив, в каком состоянии его помощник. И вид у того стал еще более жалким.
— Я не смог этого сделать, мой господин, — пробормотал Тормар. — Этот проклятый торговец…
— Ты понимаешь, что это означает? — перебил его Санир.
— Да, господин, — опустил голову провинившийся. — Мы не сможем…
— Нет, — резко бросил жрец, опять перебивая его. — Это означает, что ты немедленно приводишь себя в порядок и так же быстро направляешься к Старой Скале. Посыльный будет ждать там до заката. Все остальные распоряжения остаются в силе. Возьмешь лошадь… И не советую привлекать к себе внимание.