Сон. Наши сны, когда в исключительных случаях отличаются живостью и реальностью – обыкновенно сны бессмысленны, – представляют собою ряд символических сцен и образов, заменяющих повествовательный поэтический язык; они как бы описывают все пережитое нами, все наши ожидания, отношения, и описывают с такой художественной смелостью и определенностью, что наутро мы приходим в изумление, припоминая наши сны. Во сне мы затрачиваем слишком много творческой силы, почему мы так и бедны ею днем.
195
Природа и наука. В науке, как и в природе, возделываются сначала худшие бесплодные области, так как для этого бывает почти достаточно и тех средств, которыми располагает только что народившаяся наука. Обработка наиболее плодородных местностей предполагает предварительную, тщательно развитую силу методов, массу достигнутых единичных результатов и организованную артель рабочих, искусных рабочих, что является уже впоследствии. Нетерпение и тщеславие заставляют иногда раньше времени хвататься за обработку этих наиболее плодородных местностей, и в результате получается нуль. Природа мстит за такие попытки тем, что поселенцы погибают с голоду.
196
Простой образ жизни. В наше время стало очень трудно вести простой образ жизни: для этого даже у очень умных людей нет достаточно рассудительности и изобретательности. Самый искренний из них сознается, пожалуй, и скажет: «мне некогда долго размышлять об этом. Простой образ жизни – цель слишком для меня высокая; я подожду, пока более мудрые, чем я, откроют его секрет».
197
Вершины и верхушки. Ничтожная плодовитость, частое безбрачие, половое равнодушие высших и культурнейших умов, так же как соответствующих им классов, представляют собой экономию человечества. Разум пользуется тем общепризнанным фактом, что опасность появления нервного потомства у людей, отличающихся чрезмерным духовным развитием, очень велика. Такие люди стоят на вершине человечества – они не должны опускаться до того, чтобы быть его верхушками.
198
Никакая природа не делает скачков. Когда развитие человека быстро продвигается вперед, то кажется, будто он перескакивает из одного состояния в другое, противоположное. Но более точные наблюдения убеждают нас, что перед нами происходит только возникновение нового здания из старого. Задача биографа состоит в том, чтобы при описании жизни руководствоваться аксиомой, что никогда природа не делает скачков.
199
Тоже опрятно. Кто одевается в чисто вымытые лохмотья, тот одет хоть и опрятно, но в тряпье.
200
Слова одинокого. В награду за тоску, скуку, уныние как за естественные следствия уединенной жизни без друзей, без книг, без обязанностей и страстей человек имеет несколько коротких мгновений глубочайшего самоуглубления и единения с природой. Ограждая себя от уныния, он тем самым ограждает себя от возможности быть наедине с самим собой, и никогда уже ему не придется испробовать освежающего напитка из собственного глубокого внутреннего источника.
201
Фальшивая известность. Я ненавижу те мнимые красоты природы, которые, в сущности, имеют значение только благодаря знанию, именно знанию географии, но которые на самом деле совсем не удовлетворяют нашего чувства красоты. Возьмем для примера вид на Монблан из Женевы; вид этот не представлял бы из себя ничего замечательного, если бы ему не придавали красоты наши географические познания. Ближайшие горы гораздо красивее и внушительнее, но «далеко не так высоки», нашептывает нам наше нелепое знание. Однако глаз наш противоречит знанию. Можно ли истинно радоваться при таком противоречии?!
202
Путешествующие ради удовольствия. Они, как звери, взбираются на вершины гор, одурелые и покрытые потом; им забыли сказать, что по дороге также встречаются прекрасные виды.
203
Слишком много и слишком мало. Все люди теперь слишком много переживают и слишком мало передумывают. Они чувствуют нестерпимый голод и в то же время страдают от колик, так что, сколько бы ни ели, они не худеют. Кто в настоящее время говорит: «я ничего не пережил», тот дурак.
204
Конец и цель. Не всякий конец есть достижение цели. Конец мелодии не ее цель, и тем не менее мелодия, не дойдя до конца, не достигнет и цели.
205
Нейтралитет величественной природы. Нейтралитет величественной природы (гор, морей, лесов и пустынь) нравится, но не надолго; вскоре нами овладевает нетерпение: «Неужели же все эти величественные картины природы так и останутся безмолвными? Разве мы здесь не для них?» Так возникает в нас чувство crimen laesae majestatis humanae (преступления против верховной нашей человеческой особы).
206
Забывчивость относительно намерений. В пути обыкновенно забываешь о цели. Почти всякая профессия является сначала только средством, а затем конечной целью. Забвение целей – самая обычная глупость людей.
207
