Опасность для правителей демократии. Демократия имеет возможность, не прибегая к насилию, а только употребляя постоянное, вполне законное давление, довести своих правителей до роли нуля. Но нуль этот сохраняет свое обычное значение, то есть ничего не знача сам по себе, он, будучи поставлен с правой стороны какого-либо числа, увеличивает значение последнего в десять раз. Президенты остаются роскошным украшением на простой, целесообразной одежде демократии, прекрасным излишеством, которое она позволяет себе, остатком исторической почтенной одежды предков, пожалуй, даже символом самой истории. В этом отношении они представляют собой нечто такое, что может иметь чрезвычайно большое влияние, но, конечно, в том только случае, если они, подобно нулю, поставлены на надлежащем месте, а не особняком. Во избежание опасности обратиться в ничто президенты всеми силами держатся за свое звание военных правителей: им нужны войны, то есть исключительные ситуации, так как в этих случаях приостанавливается медленное законное давление демократии.
282
Учителя – неизбежное зло. Как можно меньше посредников между производительными умами и умами, жаждущими и воспринимающими духовную пищу. Все посредники почти всегда непроизвольно делают примесь к передаваемой ими пище; к тому же они хотят за свое посредничество слишком большой платы, уделяемой им в ущерб оригинальным, творческим умам, а именно платы в виде интереса, удивления, времени, денег и многого другого. Итак, учителей нужно считать таким же неизбежным злом, как и купцов, и по возможности сокращать необходимость в них. Если материальное бедственное положение Германии зависит в настоящее время главным образом от того, что в ней слишком много людей хотят жить, и хорошо жить, торговлей (то есть стараясь покупать у производителей насколько возможно дешевле и продавать по возможности дороже потребителям, получая выгоду в ущерб тем и другим), то главной причиной нашего духовного бедственного положения является избыток учителей, благодаря чему люди учатся так мало и так плохо.
283
Дань уважения. Человеку известному, уважаемому – будь то врач, художник или ремесленник, который что-либо делает или работает для нас, – мы охотно даем за труд высокую плату, нередко даже превосходящую наши средства. Напротив, неизвестному мы предлагаем плату насколько возможно низкую. Здесь происходит борьба, где каждый борется за пядь земли и вызывает других на борьбу с собою. Для нас в труде человека известного заключается как бы нечто неоценимое: мы словно видим вложенные в него творческий дух и чувство и думаем, что можем выразить ему за это свою признательность не иначе как ценою некоторого самопожертвования. Самая большая дань – это дань уважения. Чем больше господствует конкуренция и чем более приходится покупать у неизвестных, тем дань эта меньше; а между тем она-то и служит масштабом величия сердечных человеческих отношений.
284
