Негодное заключение. К каким только негодным заключениям по вопросам не вполне им знакомым не приходят люди науки, даже привыкшие делать правильные заключения! Это ужасно! А между тем вполне ясно, что при всех великих мировых событиях в деле политики неожиданное и решающее значение имеют именно такие никуда не годные заключения, так как никто не может знать всего, что принесла с собою протекшая ночь. Вся политика даже самых великих государственных людей есть не что иное, как импровизация наудачу.
278
Предпосылки машинного века. Пресса, машина, железная дорога, телеграф – вот предпосылки, из которых никто еще не осмелился вывести тысячелетнего закона.
279
Тормоз культуры. Мы часто слышим, как говорят: «мужчинам некогда заниматься производительным трудом; военные упражнения и переходы с места на место поглощают у них все время; остальная же часть населения должна кормить и одевать их; одежда же их бросается в глаза своей пестротой и глупыми украшениями. Между людьми признаются лишь немногие отличительные свойства, все люди походят друг на друга или, по крайней мере, с ними обращаются как с людьми вполне одинаковыми. От человека требуют послушания без рассуждения, ему только приказывают, но тщательно остерегаются прибегать к убеждениям. Наказаний существует не много, но они тяжелы и часто переходят границы крайней жестокости. Измена там считается величайшим преступлением, и на критическое отношение ко злу отваживаются только самые смелые; жизнь ценится дешево, и честолюбие нередко принимает формы, грозящие опасностью для жизни». Услыхав это, всякий скажет: «Это картина варварского общества, находящегося в опасности». Пожалуй, кто-нибудь добавит к этому: «Это изображение Спарты». Но найдутся люди, которые призадумаются и предположат, что это картина современного нам милитаризма, являющегося в нашем культурном обществе живым анахронизмом, картиной варварского общества, посмертным произведением прошлого, имеющим для современного прогресса значение тормоза. Однако же и тормоз в высшей степени необходим для культуры, а именно когда она слишком быстро спускается с горы или, может быть, как в данном случае, слишком быстро поднимается в гору.
280
Больше уважения к знанию! При господстве конкуренции как в труде, так и в торговле судьей в деле производства сделалась публика. Но публика мало смыслит в этом деле и судит о предметах по их внешнему виду. Вследствие этого показное искусство (а может быть, и вкус) при конкуренции улучшается, но в той же мере ухудшается качество произведений. Поэтому, если разум не совсем еще утратил свою цену, необходимо положить предел этой конкуренции и создать новый господствующий над ней принцип. Судить о ремесле может только мастер; мнение же публики должно основываться на доверии к его личности и к его честности. Итак, долой всякий анонимный труд! По крайней мере, за доброкачественность товара должен своим именем ручаться какой-нибудь сведущий человек, если имя мастера неизвестно или ничего никому не говорит. Дешевизна, в свою очередь, тоже нередко вводит в заблуждение относительно достоинства продукта, хотя судить о дешевизне можно, только когда убедишься в доброкачественности. Но публика об этом не рассуждает. Итак, в настоящее время имеют преимущество те товары, которые эффектны на вид и стоят недорого; к таким товарам, естественно, принадлежат произведения машинной работы. Вследствие этого машины, ускоряющие и облегчающие производство, производят со своей стороны такие сорта, на которые больше всего спрос, иначе от машин не было бы никакой выгоды и они по большей части бездействовали и простаивали бы. О том же, какие сорта больше всего требуются, судит, как уже сказано, публика, которая руководствуется в своем суждении внешним видом предмета и его дешевизной, что, разумеется, в высшей степени неправильно. Таким образом, и в области труда мы должны придерживаться лозунга: больше уважения к знанию!
281
