— Нам нужен главный зал. — тихим голосом сказал профессор черной магии. — Демонов нельзя призывать в замкнутых местах, они гордая публика. Могут не откликнуться, а могут наоборот — явиться с пребольшим энтузиазмом, который сможет утолить призыватель-демонолог.
Мы осторожно шагали по грязному полу, то и дело натыкаясь на разбитые бутылки, пустые гильзы, обломки мебели, лужицы засохшей крови. В конце коридора серая от времени деревянная портретная рамка. Она явно использовалась местными гостями в качестве мишени. Как минимум многочисленные пулевые отверстия старались оказаться внутри овала.
Нестор держал наготове винтовку и ради интереса прицелился в картинную рамку.
— Семнадцать с половиной метров. Походу, местные палили в диком угаре. — попытка говорить тихо от, кажется, чуть более чем двухметровой махины, смотрелась забавно.
Тонкие двойные двери, ведущие к лестнице на второй этаж, оказались закрыты. Заргол предостерегающе поднял руку в кулаке. Его кольцо блеснуло тошнотворно-болотным цветом и ручка распалась, с тяжелым стуком упав на пол.
— Ну, это все равно тише, чем первое проникновение. — усмехнулся я на грани слышимости.
Нестор принюхался и указал на правый поворот. Мы не стали спорить и зашаркали по разодранному линолеуму, рисунок которого теперь можно было лишь представить.
— Следы такие, будто тащили что-то тяжелое. — заметил гигант. К слову, если бы он вытянул руку, то легко бы коснулся противоположной стены.
Я услышал приглушенные голоса, напевающие не ритмичную мелодию. Нестор ускорился. Заргол мысленно прикоснулся ко второй части своего дара, которая и привлекла когда-то Орден — Хаосу. Я восхитился его контролем колдовства. В воздухе стали появляться различные ярко-красные печати, накладываясь на истинно черные. Иногда мелькали крохотные, разноцветные, радужные жилки. Он протянул руку и ближайшая печать сформировалась в темно-зеленый, резной посох с навершием в виде шипа.
Созданный магический накопитель, по неясным законам обладал большей маноемкостью, чем требовалось на его создание, а поддержание на этом плане реальности и вовсе выходило в плюс.
Посох, как вид накопителя, в этом мире давно уже считался седой древностью и неэффективной палкой, занимающей лишнее место. Поэтому многие маги и чародеи использовали жезлы или перстни — компромисс между массой, удобством, и маноемкостью.
Но, как я знал, Заргол мало того, что был заядлым консерватором, как почти все черные маги, так и считал, что посох это полезно, эффективно, ну и главное — стильно. Также, при необходимости можно использовать этот дрын по прямому назначению, и в этом я его поддерживал.
Профессор в неподходящем для этого темно-зеленом костюме побежал вперед, держа призванный посох, как копье. Он легко пронзил стену. Ее обломки придавили одного сектанта. Мы смертельной тройкой ворвались в небольшой зал со стеклянным потолком. И как его только еще не разбили?
— Режь! — пение резко оборвалось и небольшой нож несколько раз вонзился в горло дурнопахнущего мужика в драной одежде. Тот задергался, мыча в тряпку, наверное, половую.
— Тьфу ты, теперь бомжей на пентаграммах пластают. — причитал Заргол, чей посох пронзил грудную клетку одного чумазого фанатика. Спустя несколько секунд, тело распалось кровавым облаком, стремительно осевшим на землю. Кости, заостренные колдовством, брызнули во все стороны, огибая лишь меня да здоровяка Нестора. — До чего докатились фанатики-демонологи, где старые милые девушки-девственницы?
Я ушел телепортом, ударом клинка пронзая и роняя еще одного демонолога. Рядом со мной взорвалась голова, от удара об пол. Это Нестор веселится. Отпрыгнув в сторону, руной отбросил последнего человека так, чтобы он ударился головой о стену возле колдуна. Черный маг двинул в лоб посохом, заставляя потерять сознание. Здоровяк достал наручники из штанов и их застегнул за спиной лежачего.
— Быстро, однако. — заметил я, очищая короткий меч об одежду ближайшего убитого.
— Мы идиоты! — констатировал Заргол, показывая на пол.
Пентаграмма уже напиталась кровью и магией, что мы создали. Он попытался стереть начертанную печать призыва сначала ботинком, потом просто расплавил несколько символов на линолеуме. Но пентаграмма продолжила существовать, будто бы в самой реальности, и слегка засветилась.
— А теперь неловко вышло. — усмехнулся я, глядя как Нестор передернул затвор винтовки. Вовремя, ибо дом зашатало, а в воздухе запахло серой и старой жженой бумагой.
Я начертил сразу две руны, бело-серебристого огня и таких же защитных искр. Само пространство разорвалось с оглушающим звуком сминаемой бумаги. В воздухе повисли красно-сине-зеленые осколки, невольно притягивающие взгляд. Массивная черная лапа в жесткой длинной шерсти проломила часть стены. Сюрреалистичным образом в нашей реальности появилась кривая и худая правая нога, никак не связанная ни с отсутствующим телом, ни с рукой.
Нога раздавила череп сектанта в кровавую кашицу, брызнувшую на пол и ближайшую стену. Ну, хоть одежду не запачкал.
