— И все? — Копнарин был разочарован. Оказывается, его мог заменить абсолютно любой!
— Да. А еще мне понравилась его идея — дать силу тому, кому она не нужна. — кивнул бог, и парень исчез в портале. — Он очнется в своей квартире, найдет работу, ничего не будет помнить. Если, конечно, сам что-то не натворит.
— Сколько миров уничтожено? — глухо спросил Саверен. Он не мог определиться, что больше его тяготило — количество смертей, которые он не мог понять, или количество миров, которые можно было посетить и найти там что-либо. Новые руны или артефакты.
— Сорок девять. Ты был лишь в Форессе Ан-хат ди семь.
Серый Странник перестал дышать. Он же обещал Джереми помочь с… Уже ни с чем. И чего теперь стоят его слова, клятвы? Ведь и Мартину он обещал…
Бог изменений со все тем же выражением лица продолжил.
— О награде. Я благодарен тебе за помощь и в качестве подарка… Лишаю тебя метки!
— Что? — взревел бессильный Странник. Вернее, бывший Странник, чье тело изгибалось от боли и не падало лишь по божественной воле. — Нет! Магия!
Тонкая улыбка исказила аристократичное лицо бога. Саверен падал в темноту сознания, в темноту разлома меж мирами. И практически никому не было дела до очередного исчезающего человека.
Девушка выдохнула. Минималистичные светлые ворота сами распахнулась перед ней. Белый мрамор пола сменился черным стеклом, высокие стены перестали освещаться хрустальными свечами. Свет просто был. Неизвестно откуда и как, но он прокладывал своеобразную тропу к подножию темного трона, на котором сидел бог перемен.
Ей был непривычен его новый внешний вид и речь даже не об одежде, которая, впрочем, все также менялась, сочетая элегантность и стиль. У ее повелителя появился постоянный возраст, а также имя. Елизард Зангер-Плинтерин Далкетт. Разные слухи ходили в новосозданной Гвардии об этом имени. Кто-то ссылался на древние рукописи в единственном экземпляре, кто-то на легенды, но гвардейцы сходились в одном: что-то похожее слышал каждый из них и связано оно было именно с изменчивостью, переменами.
На ходу девушка поправила неудобный доспех и пожалела, что ей не разрешили остаться в привычной куртке, а заставили облачиться в такую униформу.
— Да, Айна? — бог с интересом смотрел на посетительницу. — Что-то интересует?
— Да, милорд. — девушка преклонила колено и голову. — Что стало с бывшим учителем и его другом?
Черные глаза Елизарда за несколько секунд нашли последователей, пусть один из них, по воле самого Далкетта, является бывшим.
— Саверен, ранее Серый Странник, сейчас находится в одном интересном мире. — сухо, словно читая досье, комментировал Елизард. — Название мира он не знает — страница из атласа вселенной распалась в его пальцах, а чернила смазались до нечитаемости. Он безоружен и… Безмагичен.
— Магии у него и до изгнания было немного. — саркастично сказала Айна.
— А руны? — быстро осадил ее бог, довольный, увидев растерянное выражение лица. — Руны у него оказались очень хорошо изучены.
Про изгнание он не сказал ни слова. Пусть она думает так дальше, если удобно.
— Расколотые государства, чародеи под полным запретом, доспехи отошли на далекий план, куда-то к духам, бесполезные перед силой пороха. Тебе разве не интересно, что он сможет найти в полностью изолированном мире?
Айна кивнула.
— Тем более он пытался воззвать к силе. Сила магии не откликнулась, зато на зов пришла стража графства.
— А Копнарин?
— Там все скучно. — сразу же отмахнулся Елизард. — Ходит по соседям, интересуется странным ночным шумом. Еще что-нибудь?
Девушка еще раз поклонилась и вышла из зала, чтобы телепортироваться в черно-красной вспышке. В кармане у нее все еще теплились крошечные осколки — все что осталось от мощи трех божеств.
— Теперь ты. — бог перемен отправил мысленное послание с благодарностью искателю диковинных артефактов. Если бы не пыль, обменянная у Повелителя мертвых одним из его своеобразных жрецов, то план бы не удался. Та троица нашла бы способ избежать смерти, уж жажды жить в них было много.
Елизард почувствовал, что получатель довольно улыбнулся и продолжил свой путь по опасному окраинному миру, полному самых разных аномалий, присущих фронтиру.
— А напоследок, — Черноглазый потер руки и сел поудобнее, развалившись на троне. — Как там тот паладин вместе с дедом поживают? Не убили друг друга?
