По дороге к лестнице он чудом не налетел на елку: накануне вечером ее здесь вроде бы не было. Весь багаж он оставил на лестничной площадке. Спустился вниз и застал госпожу Цайт уже облаченной в рабочую робу, подвязанной фартуком, в разгаре кипучей деятельности. Завтракать? спросила она, держа в каждой руке по ведру грязной воды. Спасибо, только кофе, ответил Ханс. Как это «только»? осекла его хозяйка, собираетесь отправиться в путь на пустой желудок? ничего не выйдет! а ну подождите! Госпожа Цайт поставила ведра (две грязные тряпки зашевелились в мыльной воде, как осьминоги) и вышла на кухню. Затем она снова появилась с двумя свиными колбасами, головкой сыра и глиняным горшком, обвязанным салфеткой. Возьмите, приказала она Хансу, и питайтесь как следует. Сейчас подойдет муж и поможет вам с вещами.
Физиономия господина Цайта краснела, надувалась, поблескивала, выталкивала воздух со свистом, как воздушный шар. Пока они спускались по лестнице, Хансу казалось, что хозяйское пузо, передавленное свертками и расплывшееся по ним сверху, добавляло тяжести его поклаже. Они составили все вещи за конторкой. Господин Цайт рухнул на стул (дрожащий, с провисшей, как гамак, спиной) и раскрыл гроссбух. Сегодня понедельник, неуверенно объявил он. Ханс протянул ему кошель с монетами. Хозяин развязал кошель и вопросительно взглянул на Ханса. Чаевые, пояснил Ханс. Это лишнее, сказал господин Цайт, но я не из тех, кто отказывается. Скажите, спросил Ханс, а Лиза дома? Только что ушла, ответил хозяин, повела Томаса в школу, ей что-то передать? Нет, нет, заколебался Ханс, спасибо, ничего.
Чтобы убить время до назначенного возницей часа, Ханс в последний раз обошел Вандернбург. На улицах пахло грязью, хлебом и мочой. В магазинах и лавках уже заскрипели решетки. Рассвет подтопил ночную наледь. Ханс прогулялся по Стрельчатой улице, миновал церковь, обошел Рыночную площадь, постоял на углу. Он заметил нищего, тот шел, пиная ногами воздух, чтобы размять затекшие члены. Хансу показалось, что это Олаф. Он окликнул его. Нищий обернулся: это был не он. Извините, сказал Ханс, вы помните шарманщика, который играл здесь, на этом месте? Какого еще шарманщика, буркнул нищий и пошел дальше.
Ханс взглянул на часы Ветряной башни. И медленно побрел обратно на постоялый двор. Только оказавшись перед дверью, он с удивлением сообразил, что ни разу не сбился с пути. На двери дрожал рождественский венок.