Я решил, что Город — не антиутопия. Наплевательство на экологию — это не минус; в моё время даже самые цивилизованные страны не только плевали в колодец, но и сбрасывали в него обогащённый уран. Тотальный контроль тоже не минус; в 2005-ом году и видеокамер, и подслушивающих устройств в нужных местах хватало, не говоря уж о том, что диссидентствовать я не намеревался. Город позволял мне заниматься любимым делом: валяться на диване, глотать вкусные напитки и корчить из себя великого, но никем не признанного поэта и философа. Однако чем-то задним я чувствовал: убежать рано или поздно придётся, какое-нибудь гнусное «но» обязательно отыщется.
И «но» отыскалось. Анжела Заниаровна объявила, что скоро состоится моё официальное зачисление в Граждане Города (именно так: оба слова с большой буквы). Меня внесут в базу данных и дадут паспорт. Казалось бы, мелочь, ан нет. Тем же днём, под вечер, Даниэль во время очередной партии в бильярд сказал:
— Что-то у меня паспорт чешется...
И почесал рукояткой кия затылок.
Оказывается, паспорт, представляющий собой кругленький электронный модуль, имплантируется непосредственно в голову (чтоб не потерялся). Вот это-то обстоятельство и переворачивало всё кверху ногами. Хотя модуль, как уверяла Катя, вживлялся и неглубоко — всего лишь под кожу, — во мне пробудился панический страх перед уколами и пирсингом, и я стал в ускоренном темпе соображать, как сделать ноги.
Решение принято. Осталось начать.
Передо мной лежала распечатанная на Катином принтере статья, посвящённая истории Города.
При невыясненных обстоятельствах Город образовался на месте крупнейшей в Европе американской военной базы, игравшей роль координационного центра оккупационных войск. Эдакий Пентагон на российском уровне. У базы и архитектура была как у Пентагона: огромное пятиугольное здание, на восемь (или чуть больше) уровней уходящее под землю. Где оно расположено географически, в интернет-статье не упоминалось. Контакты с внешним миром с 2067 года — года ядерной зимы — были сведены к минимуму.
Наземная часть здания была давно разрушена; на её развалинах бдели доблестные воины Города и автоматические защитные системы. Подземные уровни поначалу были разделены на пять директорий: «А», «В», «С», «D» и «E». Первые две директории были заброшены, зато из оставленных американцами материалов в 2077 году построили две другие: «F» и «G», а ещё две: «H» и «I» строились в настоящее время. Жилые сектора Города были оплетены густой сетью служебных туннелей и коридоров и окружены многочисленными складскими и подсобными помещениями.
Всё высокотехнологичное производство было сосредоточено в «F», «G» и прилегавшей к Городу подземной промзоне, отмеченной на прилагавшемся к статье плане бесформенным пятном, раза в три больше, чем основная часть бывшей базы. В директории «Е» жили сливки общества, а остальное пространство принадлежало простым смертным.
На плане были обозначены увеселительные заведения Города, забегаловки и торговые комплексы, пара музеев, выставки и кинотеатр. Адресатом статьи словно был турист, решивший проездом заглянуть в цитадель механистов. Невесёлая участь ожидала этого гостя, коль скоро решил бы он ориентироваться, опираясь на одну только официальную информацию: ведь в ней не нашлось ни слова о выходах на поверхность.
Уткнувшись носом в план, я обошёл все директории, кроме «Е», в которую пускали только избранных, и «А» с «В», в которые не пускали никого. Везде было одно и то же: восемь этажей, расходящиеся натрое коридоры, четырёхзначные номера помещений. Никаких вывесок. Дверь D235, за которой находился магазин фотонной техники, ничем не отличалась от двери рабочей коммунальной квартиры под номером F881. «Это всё от дьявола, — решил я. — В его владениях всегда сплошное однообразие и безвкусица, потому что он не умеет творить».
Во время прогулок я не нашёл не только выхода, но даже пожарных лестниц. Между этажами и между директориями люди перемещались исключительно на говорящих лифтах, кабины которых могли двигаться не только вверх-вниз, но и влево-вправо, обеспечивая таким образом связь всех городских помещений. Пожарные же лестницы, как и сами пожары, стали или достоянием истории, или закрытыми для доступа секторами Матрицы.
Предстояло прозондировать насчёт заброшенных директорий. Как туда попасть? Сохранились ли там системы слежения? И почему эти директории необитаемы при явном недостатке места в освоенной части Города?
У кого это узнать? Интернет? Не поможет: там подобные вопросы наверняка отслеживаются. Катя? Я ей не верил. Хотя в наших с ней разговорах прослеживалось моё желание сбежать, я не решался объявить ей о нём в открытую. Да и где говорить? — здесь повсюду камеры трёхмерного изображения, тотальный контроль. Чтобы Анжела Заниаровна продемонстрировала мне видеозапись, где маленький голографический я, как Ленин с броневика, агитирую Граждан Города к бунту и побегу? — увольте.
