Странники полностью

      Кого лишилась она на той поляне? Родителей? — Очень может быть. Детей? — Вряд ли. Детей там не было. Но важно, что у неё была беда, а я — я был одним из тех, кто мог её понять. Я отлично представлял, что она сейчас чувствовала. Сейчас она в той тьме, а которой побывал я, когда от моей семьи ничего не осталось. Вельда, конечно же, не знала моего прошлого, далёкого и недавнего.

      Когда от моей семьи ничего не осталось, ко мне приставала баба-психолог из сиротского комитета — боялась, что я покончу с собой. Она была страшной дурой, хоть и молодой и достаточно симпатичной. Одноклассницы тоже лезли ко мне с ничтожными утешениями. И после школы это продолжалось. Как узнает кто-нибудь, что у меня нет родителей, так сразу начинает... Они даже не пытались понять меня, ибо им было наплевать. Захоти хоть кто-то из них действительно мне помочь, он сделал бы интеллектуальное усилие, напряг бы чуть-чуть воображение, и сей же миг понял, что я во тьме — а такому человеку словами не поможешь. Но воображение они не напрягали... Свиньи... Никто из них не был моим другом, и никто им так и не стал. Просто все они считали долгом сказать мне какую-нибудь тошнотворную пошлость. Да-а... А женщины, которым я нравился, считали меня несчастным и пытались подсунуть себя в качестве утешения.

      «Что тебе от меня надо?» — повторил я. Вельда неправильно меня воспринимала — это верно.

      Ко мне пришло смелое решение. «Всё ещё не кончено, — подумал я, смакуя его. — Всё ещё только начинается. У меня осталась третья попытка, и я прекрасно знаю, на что её употребить. Я задам Вельде вопрос, на который она не сможет ответить отрицательно. Но надо немного подождать. Совсем чуть-чуть».

      Время ждать ещё не подошло. Скоро подойдёт, но пока — пока вино в графине кончилось, а делать нечего. Я, однако, не унывал и отправился вместе с Антоном на утреннюю куэрмэ, куда приглашал меня главный жрец Энгора.

      Куэрмэ — это всего-навсего двухчасовая служба. Утром первая её часть, на которой должны присутствовать все служители Энгора, проводилась в Малом Оромардэ Храма. Малый Оромардэ представлял собою длинный и узкий зал с тёмно-зелёными стенами, винтовыми колоннами и без окон. Он походил на станцию метро. Освещали зал голубые магические шары. В одном его торце располагался анно — главный вход, а в другом — что-то вроде распятия. К стрелкам гигантских золотых часов была прикована золотая же человеческая фигура в рваной одежде. Голова её была опущена, длинные волосы свисали вниз, а лица у человека не было — только гладкая блестящая поверхность. Циферблат часов был овальный, делений на нём было не двенадцать, а шестнадцать, и вместо цифр на него были нанесены таинственные знаки.

      На стенах зала на расстоянии метров четырёх друг от друга на высоте человеческого роста были развешаны культовые изображения, выточенные на прямоугольных кусках белого мрамора и раскрашенные. Величиной они были не больше альбомной фотографии. Поскольку к нашему с Антоном приходу зал уже наполнился, рассмотреть мне удалось только одно из этих изображений. На нём девочка, державшая в руках розу, смотрела на часы, закреплённые на столбе, наподобие фонарного. На циферблате часов было шестнадцать делений. С розы осыпались лепестки и, не долетая до дорожных булыжников, на которых стояла девочка, превращались в чёрный пепел. На заднем плане то ли разгорался рассвет, то ли догорал закат. Изображение выглядело очень простым, словно бы его нарисовал ребёнок, но я не знал, какое в него вложено значение, и не стал спешить с оценками.  

      Сидений в Малом Оромардэ не было — все стояли в абсолютной каменной тишине и ждали начала. Стрельчатые створки анно со звоном закрылись за нашими спинами. Три раза ударил гонг, и золотая фигура, распятая на циферблате, отделились от стрелок и бесшумно вознеслась под самые своды зала. Сверху зазвучал отдающийся громким эхом голос, читавший стихи на незнакомом языке.

      — Проповедь, — шёпотом объяснил Антон, стоявший рядом. — Это язык эльфов-келебдаре.

      — А жертвоприношений не будет? — спросил я, почувствовав, что в этом почти чёрном зале среди неподвижных людей и за закрытыми воротами мне становится жутковато.

      — Великий бог Энгор не нуждается в подношениях, — ответил Антон. — Но он хочет, чтобы люди жертвовали друг другу своё Время.  

      Минуты через три невидимый чтец перешёл на русский язык.

      — Братья! — воззвал он. — Сегодня я расскажу вам о Калькулирующем Принце Иньолюмэ, Сыне, бросившем вызов Отцу своему, великому богу Энгору.