— В стародавние времена, — сказал Учитель, — когда мы были юны, люди благодаря информационным технологиям имели доступ ко всем необходимым для переустройства мира знаниям. Чтобы люди не переустраивали мир, как им нужно, и игнорировали существование высоких знаний, в обществе, отчасти намеренно, отчасти сама по себе, культивировалась безыдейность — и никому ничего изменять вокруг себя не хотелось. Ныне же всё в точности наоборот. Мы видим, что жизнь менять нужно срочно, и только и ждём момента, когда можно будет начать. Но знания стремительно утекают. Как мы ни стараемся, новые поколения стремительно дичают, а необразованным людям чуждо такое понятие — «идея». Представьте ситуацию: люди со всей нашей округи собрались, чтобы строить город будущего. Набралась огромная толпа: пять, а то и шесть тысяч человек, с разными убеждениями, с несхожими мнениями по принципиальным вопросам. У каждого — свои ценности, свои авторитеты. В нашем клане всё просто: шестнадцать человек всегда между собой договорятся, тем более, надеюсь, я чему-то их научил, и в своих действиях они могут учитывать интересы каждого. Однако на уровне большого общества такой трюк не пройдёт. Чтобы управлять большим количеством людей, необходимы координационные центры, иначе говоря, власть. Как вы думаете, кто будет управлять городом колдунов, ежели такой всё же вдруг построят?
— Ублюдки? — полуутвердительно спросил я.
— Не обязательно сразу ублюдки. Вероятнее всего, поначалу отыщется некий сильный лидер, который разделяет наши идеи о справедливом обществе. Он возглавит город и будет стараться двигаться к нашей общей цели. Но рано или поздно его время истечёт. За период его правления люди едва ли станут намного более образованными, чем сейчас. И скорее всего, на смену нашему хорошему лидеру придёт как раз таки ублюдок. За коротким триумфом якобинцев всегда следует термидор, после Лениных приходят Сталины, Белевцевых убивают их бывшие боевые товарищи.
(Кузьма Николаевич родился в ДНДР, молодость провёл среди партизан, и был убеждённым социалистом. Но его речь о лидере была лишена какой бы то ни было идеологической подоплёки, и имя Ленина было не более чем аллегорией, необходимой для понимания глубинной сути вставшего перед нами вопроса о власти. Чтобы управлять людьми, мало родиться лидером — надо быть ещё и изрядной скотиной. Из двух прирождённых лидеров власти добьётся тот, кто в большей мере скотина. С этим утверждением Учителя я спорить не собирался).
— Но сейчас-то, — спросил я его, — сейчас-то можно сделать так, чтобы наш Город возглавил нормальный человек?
— Положим, можно, — ответил Кузьма Николаевич. — Сейчас время неспокойное, люди сражаться умеют, и в случае чего любого мерзавца мы свергнем. Но нам следует уже сейчас подумать о более благополучных временах, в которых уготовано жить нашим поневоле дичающим потомкам.
— Может быть, они не одичают? — осторожно спросил я. — Может быть, они сами за себя подумают?
— А если не подумают? Если отупеют, и не станут свергать тех, кто сделал их тупыми?
— Каждый народ достоин своего правителя... — я развёл руками.
— Я бы на твоём месте не увлекался афоризмами, — строго заметил Кузьма Николаевич. — Афоризмы коварны. Афоризм это красиво сформулированная мысль, которую хочется принять без доказательств, что очень плохо. И зачастую афоризмы построены из слов, не отбрасывающих тени. Что такое «народ»? Что такое «правитель»? И всякий ли народ достоин своего правителя? Может быть, наш народ всё-таки не достоин? Да и что значит «достоин»? И кто это решил за народ, чего он достоин, а чего нет? Ты можешь мне сказать? Кто решает?
— Извините... — я смутился, ибо впервые увидел, что мой ответ раздражил Учителя. — Не подумал...
— Очень плохо. Очень плохо, — повторил Кузьма Николаевич. — А я тебе скажу, кто решает. Решаю я. И пока это так, я сделаю всё, чтобы после меня за мой народ не принимал решения какой-то хмырь, подонок или сумасшедший, — понимаешь? А твой афоризм, совсем не к месту употреблённый, свидетельствует о духовной незрелости. Такое впечатление, что будущее это игрушка, и народ это игрушка, и о них можно болтать от нечего делать, лузгая на завалинке семечки!..
Он перестал ходить между полками и воззрился на меня. Взгляд его постепенно смягчился.
— Впрочем, — сказал Учитель уже совсем иным тоном, — я понимаю, что такие слова как «народ» и «будущее» ты в своё время слышал только от мерзавцев правителей, и по привычке не придаёшь им значения. Но помни: инфляции больше нет. От привычки тебе придётся отделаться. Теперь такими словами не кидаются.
Учитель отвернулся от нас, снял с полки миску с жареными тыквенными семечками и протянул её нам.
— Семечки, однако, полузгать можно. Стимулирует высшую нервную деятельность.
Я поблагодарил Кузьму Николаевича за презент и приготовился слушать дальше.
