Странники полностью

      Я бы хотел поподробнее описать Учителя. Этот человек оказал мне неоценимую услугу одним тем, что предоставил убежище. Но и убежище не идёт ни в какое сравнение с истинами, которые открыл мне Кузьма Николаевич. Что там XXII век! Что там колдовство, конец света! — Разве это чудеса? Это так, ерунда. Настоящие чудеса творились у меня на родине, в 2005-ом году. И вряд ли я бы узнал о них, если б не беседы с Учителем. Конечно, я представлял, что в мою эпоху жизнь была устроена совсем не так просто, как казалось иногда, но прошло б немало лет, прежде чем я смог бы озвучить свои смутные догадки.

      После установки обелисков, которая была закончена спустя несколько дней, жители Калиновки пригласили Кузьму Николаевича и его Учеников в гости. Нас, включая меня и Учителя, было восемь человек. Это было меньше половины клана — остальные Ученики занимались другими делами, вдали от свалки.

      Ещё до приглашения крестьян я узнал, что Калиновка это не деревня, а так называемый экокомплекс. Что это значит, я получил возможность увидеть, когда грузовик, на котором мы отправились в дорогу, приблизился к месту назначения. Всего больше походила Калиновка на то, как воображали себе научные фантасты человеческие базы на Луне или Марсе. Она находилась под исполинским полусферическим стеклянным куполом, имеющим сбоку огромную пробоину. Затрудняюсь описывать, что конкретно скрывалось внутри купола, поскольку там было очень темно. Очевидно, раньше на улицах Калиновки висели осветительные приборы; теперь же энергии не хватало, и лишь изредка попадались яркие, но не способные развеять тьму болотно-зелёные лампы. В их лучах, а так же в тех немногих крохах дневного освещения, что проникали через купол и доходили до самого нижнего уровня экокомплекса, вырисовывались висящие над улицей галереи, площадки, переходы, многоэтажные оранжереи, трубопроводы, изогнутые колонны; изумрудными бликами вспыхивали неожиданно зеркальные панели. Водородная турбина грузовика, везшего нас по экокомплексу, работала тихо, но на низкой ноте, и гудение её, многократно отражаясь от стен, наполняло тёмные помещения торжественным гулом, к которому примешивалось появляющееся то оттуда то отсюда журчание воды. И — странное дело — все эти неосвещённые нагромождения Калиновки не производили впечатления чего-то чужеродного, пыльного и ядовитого, тяжеловесного и бетонного, как некоторые кварталы Москвы, — напротив, они сразу наводили на мысль, что целью их строителей было помирить цивилизацию с природой, создать технологии настолько высокие и экологичные, что жизнь сочтёт их своей частью и сольётся с ними в единое целое. В Калиновке я увидел воплощённую мечту не о ближайшем будущем, где летают машины, а дома упираются в облака, а о будущем далёком, в котором человечеству надоели сталь и бетон, и оно из паразитического явления стало явлением симбиотическим, неотделимым от остальной биосферы. Так что конец света был не только избавлением от того душного и хищного мира, который я ненавидел, — он стал ещё и крахом великих мечтаний, до которых люди только-только стали дорастать, и которым едва ли будет суждено реализоваться вновь.

      Поездка через лабиринты Калиновки заняла минуты три. Улица, по которой мы ехали, упиралась в груду обломков, образовавшуюся из рухнувшей бетонной площадки висячего сада, земли и битого стекла; перед нею грузовик и остановился. 

      Выбравшись вместе с Учениками из кузова, я различил в сумраке три яруса заброшенных оранжерей и парников, нависших над нами; ещё выше серела полоска неба, просвечивавшего сквозь купол. Слева и справа высились стены и колонны. Пахло перегноем.

      Из скрывающегося во тьме проёма возник хмурый бородатый мужик; не задавая лишних вопросов, Ученики двинулись за ним, а куда все, туда и я. По винтовой лестнице мы спустились в душное подземелье, освещённое несколькими болотными светильниками и заставленное металлическими этажерками. Наш провожатый указал на заранее приготовленную кучу ящиков, мешков и коробок, и весь следующий час мы таскали щедрые дары селян по лестнице в кузов грузовика. После того как погрузка была закончена, и Ученики разбрелись, ко мне подошёл Учитель.

      — Ну как? Устал?

      — Это хорошая усталость, — ответил я. — Всегда бы так уставать.

      Мы поднялись на гору обломков и устроились на прямоугольном бетонном блоке на её вершине. Дневной свет проникал сюда в большем количестве, и были видны внутренности второго яруса Калиновки: те же, что и на первом, стены, кучи мусора, тускло блестящие зелёные стёкла, проходы во тьму. Трое каких-то людей в чёрной одежде с зелёными полосками вдоль швов подошли к двоим Ученикам, задержавшимся возле грузовика, и стали о чём-то с ними переговариваться.

      — Смотри-ка, — сказал Учитель, — Выключатели Света пожаловали.