Первые несколько дней Кузьма Николаевич предоставил меня самому себе: я мог куда угодно ходить, знакомиться с новой обстановкой, отдыхать. И я бродил, один-одинёшенек, по странным и пустынным местам, по местам печальным и осенним. На третий день скитаний я наткнулся на старую железную дорогу, проходившую через мой родной район города. Дорога довела меня до места, где когда-то стоял мой дом, и где теперь был котлован, окружённый бульдозерами, секциями подъёмного крана и деревянными каркасами бытовок. Бульдозеры были до того старыми, что целиком покрылись ржавчиной, а из их крыш и гусениц росла трава. Земля вокруг котлована чавкала, как болото. Я был готов к чему-то подобному и не тешился иллюзиями, что сейчас можно будет войти в подъезд, подняться к себе на этаж, открыть ключом квартиру и уснуть на диване. Моё сознание всё понимало, зато подсознание... Подсознание подложило мне большую-пребольшую свинью, настоящего жирного хряка. Кажется, у меня в тот момент слегка помутился рассудок. Я подобрал где-то стальную ось с массивной ржавой шестернёй на конце и, бормоча, принялся расхаживать по заросшим лесом улицам, надеясь отыскать радиоактивных мутантов, чтобы крушить черепа и кушать мозги. Однако не прошло и пяти дней, как Света излечила меня от боли физической, а рассудок пришёл в равновесие сам собой. Настала пора браться за работу. Никто не говорил мне, что настало время начинать, никто не поглядывал на меня неодобрительно, — я сам всё понял. На меня подействовала тоска, коей полнился мир после конца света. Земля, как корабль «Арго», несла людей на себе, а теперь пришла очередь людей нести на себе Землю. Без нас она умрёт. Мне не надо было отдыхать — я отдыхал всю жизнь. На меня работали родители, потом, когда их не стало, на меня работало государство и, конечно же, на меня хорошо поработала природа, снабжавшая людей пищей, воздухом и всеми теми высокотехнологичными игрушками, без которых не мыслил себя современный человек. Я же лишь развлекался, пьянствовал, кутил... Но надо работать, и я обратился к Кузьме Николаевичу с просьбой подыскать мне занятие. Учитель, как человек мудрый и проницательный, и сам хорошо понимал, что только работа может вправить мне мозги и избавить от постмодернистской хандры, которой так и разило от рассказа о моём прошлом. «Поработай пока над установкой обелисков, — сказал он, — а там посмотрим».
Вставал на рассвете. Когда утреннему свету удавалось пробиться сквозь вечные тучи, я очень радовался: это был свет будущего. Я выходил из палатки, а там уже готовился завтрак на костре — огне будущего. Люди будущего готовились к работе, и среди них была прекрасная Света — женщина будущего. Всё вокруг — даже этот старый и ржавый грузовик с водородным двигателем, на котором развозили обелиски, — и он был новее меня на сто лет. Но и я постепенно становился таким же новым. Позавтракав, я брал термос с чаем, узелок еды и инструменты и отправлялся в поле. Двигаясь вдоль границы свалки, находил лежавшие на земле обелиски, садился на них верхом и выбивал при помощи зубила и молотка колдовские руны. Тяжёлая, примитивная работа доставляла мне великую радость. Я свершал епитимью, расплачиваясь и за собственные грехи, и за проступки многих поколений потребителей, которые глупостью и расточительством подвели мир к краю пропасти. Я знал, что теперь я нужен человечеству, что меня не выкинут на помойку, что мой простой и честный труд ни у кого не вызовет презренья и будет по достоинству оплачен. Что у меня много друзей, и мы с ними делаем одно великое дело. Что наконец-то всё в моих руках, и можно работать в своё удовольствие. Ни с чем не сравнимое чувство.
«Я и мои современники — лилипуты, по сравнению с любым человеком из эпохи RRR, — думал я. — Здесь живут ради восстановления мира. А зачем жили мы? И, главное, зачем мы разбрасывали вокруг себя горы химического дерьма? Просто ради того, чтобы жить? — Нет, тогда мы были бы ангелами. А мы жили ради чего-то мелкого, совсем ничтожного. Ради модных колпаков для автомобиля, дорогого сотового телефона, сплетен в Интернете. Ради того, что голоса из телевизора в прямом эфире объявили любовью, добром и счастьем. Ничтожное время. Не зря его называли в будущем Эпохой Вырождения».
От таких мыслей становилось дурно, и, прикусив губу, я всё стучал и стучал молотком по шляпке зубила, приближаясь к честным и прекрасным людям будущего.
И если Вас, любезный зритель, когда-нибудь занесёт в окрестности свалки, окружённой гранитными обелисками с тайными магическими письменами, знайте: надпись на одном из этих обелисков выбил в начале сентября 2114-ого года собственноручно я, Александр Переплётов, скромный путешественник во времени и Ваш покорный слуга.
