Войдя в ванную — пустую кубическую комнатку, пол которой к дальней стенке понижался, я убрал одежду в герметичный шкафчик под потолком. Ни мыла, ни мочалок, ни кранов нигде видно не было. Я нашёл возле дверей светлый квадрат, нажал на него — и прямо на голой стене зажглось красиво обрамлённое зелёными листиками и виньетками меню. Пункты в нём выбирались при помощи нажатия на изображение пальцем. Меню было простое, но копался я в нём долго и счёл его страшно неудобным, потому что температура, напор воды и площадь струи в нём настраивались только тогда, когда сама вода была выключена, понятие «справка» и вовсе было ему незнакомо, а многие пункты имели такие страшные названия, что я не решился к ним притрагиваться. Ванная комната была многофункциональным устройством: здесь можно было не только мыться, но и стирать одежду, делать причёску, изменять «структуру Iris of the eye», ароматизировать воздух, включить «полевую Б-мочалку», блокировать отток воды и пара, запустить «систему фотонной детонации», проверять внесённые в помещение предметы на химическую, биологическую и радиационную безопасность, дезактивировать их, и делать ещё кучу всего. Отключив, наконец, всё что можно, я создал-таки пользовательский профиль, назвал его «Билли Гейтс», по настоятельной рекомендации «Microsoft» защитил его восьмизначным паролем и решился нажать на оранжевый цветочек кнопки «старт». С потолка хлынул холодный уличный дождь. Он заполнил всю ванную, я тщетно пытался укрыться от него, но вскоре приспособился, прекратил глупые метания и насладился — впервые за месяц — настоящим человеческим душем, пусть и немного странным. Пятнадцать минут пытался я отмыться ото всей грязи, от одиночества, от непостоянства, от тянущихся ко мне чужих рук, отдирал от себя куски недоверия, пытался пересмотреть с самого начала всю свою жизнь и проанализировать хотя бы тот её кусок, что лежал между пьянкой на Зоне и настоящими моментом. Устал, выключил воду, сел на мягкий синтетический пол, подставил лицо подувшему со всех сторон горячему ветру, пахнущему железом. Так и сидел, один-одинёшенек, в пустой железной клетушке за сотню лет и невесть сколько километров от дома, никому не нужный, ни с того ни с сего навязанный какой-то бабой какой-то девчонке. Наконец, что-то запищало, и на экране меню возникла надпись «Не рассиживайся!». Я спохватился, влез в чужие штаны, замотался в рубашку, разблокировал дверь и вышел.
В комнате после парной духоты было свежо, и от этого возникло чувство облегчения. Технические излишества и прочие иллюзии прогресса вдруг перестали казаться таким уж абсолютным злом.
На столе дымились две тарелки с чем-то белым; Катя, откинувшись на спинку кресла, смотрела в монитор, перешедший в трёхмерный режим; возле её ног копошилось жёлтое металлическое существо в виде половинки эллипсоида. Оно светило двумя белыми глазами на антеннах и гудело. При моём появлении существо забеспокоилось, не выдержало и уползло под диван. Перемещалось оно, левитируя в нескольких сантиметрах над поверхностью пола.
— Домашний робот?
— Его зовут Макс. Он тебя боится. От тебя-вымытого так и веет первобытной дикостью, — ответила Катя.
— Не дикостью, а культурным шоком. Даже ванная комната в твоём времени в тысячу раз умнее меня. Замечательная штуковина, я скажу.
— Я сама выбирала комплектацию. Конечно, она будет классной.
— Вас приветствует operation system «Treedimensional», — добавил компьютер. — Загрузить Ультра-паук?
— Да, — подтвердила Катя и пододвинула к себе одну из тарелок, — а ты ешь давай, не стесняйся. Мне, между прочим, жалование благодаря тебе на двести единиц повысили. В два раза. Теперь я точно буду тебя любить.
— Спасибо, — я вдохнул банановый запах белой жижи в тарелке. — А что это такое?
— В меню написано: «Cream of the wheat». Вкусная вещь.
— По запаху — как банановая похлёбка.
— Из бананов варили похлёбку?
— Нет. Но я думал, сейчас варят.
— Сейчас нет бананов. Они вымерли от ужасного вируса. Да ты садись, садись. Придвинь, вон, кресло. Там как раз твоя одежда лежит. Кстати, хочу обрадовать, радиации ты в лесу не нахватал: у тебя уровень даже ниже, чем в среднем по Городу.
— Отрадно слышать.
— Всё вернули? — спросила Катя, глядя как я склонился над креслом и перебирал одежду.
— Как будто бы. А ты почему не ешь?
— Я ем. Только мне нужно дописать один алгоритм — у меня через два часа контрольная работа в академии. Ты можешь отдохнуть пока. Сейчас я установлю в программу модуль поляризации, а потом отлучусь в директорию «дэ». Вернусь — и пойдём в ад.
— В ад? Ты уверена, что мы это заслужили?
— Ты совсем из каменного века, что ли? «Ад» — это клуб такой. «Rattles Hell» называется, — Катя всмотрелась в монитор. — Дьявол, эта дура Лиона припрётся! И Лёха припрётся! А Ленка притащит Даниэля!
— Ты что — всех не рада видеть?
