Я помнил медленную гибель своей семьи, видел брошенную столицу и горящий небоскрёб, испытал на себе действие психогенного оружия. На основе личного опыта и информации из учебника я попробовал составить целостную картину событий.
Я понял, что человек, выросший в мирное время, даже отдалённо не может вообразить, что такое война. Да, все говорили, что война это страшно, но кто отдавал отчёт в этих словах? Никто. Может, и хорошо, что люди не видели войны, да только странные поступки творили они порой. На семинаре по истории в шарашке мы обсуждали как-то, плох или хорош приказ Сталина № 227 «Ни шагу назад», или насколько преступно создание заградительных отрядов. Какое право имели мы ворошить своими холёными руками это грозное, пропитанное кровью святых людей прошлое? А кто-то ещё говорил, что ему наплевать на войну. А кто-то вообще поклонялся Гитлеру как кумиру. Кто-то носил кольца со свастиками, стыдливо оправдываясь, что это-де символ солнца. Ни черта это не символ солнца.
Это уже давно самый главный символ войны.
Жуткие вещи излагались в параграфах учебника сухим научным языком; слишком много смертей приходилось на каждую его страницу. Иногда в текст проникали художественные клише, которые лишь усугубляли эффект от прочитанного. Авторы писали о тотальном контроле за гражданами: о видеокамерах, микрофонах, микросхемах в головах. Едва человек произнесёт или хотя бы подумает на запрещённую тему — его тут же сажают. Рассказывали о технологиях поголовного уничтожения населения. Например, целый регион могли заразить специально выведенными сортами бактерий — и не одним, а несколькими. Шанс выжить — один к ста тысячам. Описывали достижения военной кибернетики. Эскадрильи беспилотных истребителей, колонны автоматических танков, полки роботизированной пехоты, управляемые кучкой пентагоновских солдафонов и финансистов с Уолл-Стрит, позволяли терроризировать и держать в страхе всё остальное население Земли. И мировой голодомор — ему тоже нашлось место в учебнике. Когда люди спохватились и перестали пользоваться бензиновыми двигателями, остановить глобальное потепление без помощи чуда было уже невозможно. На начальном этапе изменения климата, когда оно ещё зависело от техногенных факторов, из морей и океанов в атмосферу начал активно поступать водяной пар, который обладает гораздо более сильным парниковым эффектом, чем пресловутый CO2. В один прекрасный момент количество водяного пара перевалило за критическую отметку, и процесс стал лавинообразным. Климат сделался жарче, и воды начало испаряться больше. Чем больше её испарялось, тем жарче становился климат.
Суша нашей планеты из космоса похожа на камень, покрытый мхом и лишайником. Видно, что жизнь, несмотря на кажущееся могущество, уверенно ощущает себя отнюдь не в большинстве районов Земли. С глобальным потеплением территории, пригодные для сельского хозяйства, уменьшились на пятьдесят-шестьдесят процентов. А людей жило много, двенадцать миллиардов. Два миллиарда умерло не от ядерных взрывов, а от голода. В середине века из Азии и Африки валом повалили беженцы, спасавшиеся от глобального потепления, вконец разрушившего сельское хозяйство беднейших стран этого региона. Десятки миллионов голодных негров, арабов, казахов и индусов не были нужны ни в Европе, ни в США. И их пускали в расход с помощью вирусов, химикатов и роботов.
В моё время думали, что из-за глобального потепления погода в Москве станет как на Канарских островах. Будут расти кокосы, бананы... Но всё произошло не так. Кокосы и бананы растут возле моря и таких огромных рек, как Амазонка. В Москве же континентальный климат, поэтому погода здесь была как в пустыне Гоби. И пейзажи похожие. В учебнике были приведены фотографии верховий Москвы-реки в 2016-ом и в 2056-ом годах. В 2016-ом — лесостепь, а в 2056-ом — сплошь потрескавшаяся глина.
Я походил взад-вперёд по комнате, приготовил кофе и опасливо подкрался к учебнику. Бог с ней, с войной, — мне нужно узнать ещё кое-что. То, что мне волей-неволей придётся поворошить своими холёными ручками, дабы отыскать собственное место в мировой истории. Война ещё не кончилась, и мне надо или бежать от неё, или решать, кто прав, а кто виноват.
Мне нужно найти хоть что-нибудь про колдовство.
