Но одна только городская площадь, да еще не в обычном городе, а под землей, разрушила все былые представления Радихены. Хуже того, он вдруг осознал, какой неполной, какой несовершенной была его любовь к той милой девушке. И та часть души, которая способна была воспринимать прекрасное — и которая находилась под тяжеленными завалами всей его предшествующей жизни, — испытала острую муку.
— Эй, ты! — произнес грубый голос.
Радихена раздвинул пальцы и глянул на говорившего. Прямо перед ним стоял, задрав разлохмаченную бороду, низкорослый кривоногий гном. Такой же, как те, что вызывали у Радихены оторопь наверху, в поселке.
Гном рассматривал человека, постепенно наливаясь багрянцем. Нос его покраснел, глаза сузились и начали метать огонь.
— Человек! — с отвращением проговорил подземный житель. — Что ты здесь делаешь? А тебе известно, что ты нарушил границы?
— Известно, — выдавил Радихена, не в силах побороть инстинктивного отвращения к нечеловеческой расе.
— Будешь отвечать перед господами судьями, — оборвал его гном. — Жди здесь. Не вздумай убежать — будешь убит на месте первым же, кто тебя увидит.
И быстро заковылял прочь.
«Господа судьи», о которых говорил этот гном, были трое чрезвычайно уважаемых крючкотворов. Обычно их призывали по каждому сомнительному поводу, от словесного оскорбления до имущественного раздора. Зная наизусть все законы, как подземные, так и людские, они распутывали любое дело в считаные минуты. Их решение всегда считалось окончательным — его не принято было оспаривать. В некоторых случаях господа судьи являлись в сопровождении стражи. Нарушение границ человеком расценивалось именно как такой случай.
Радихена кое-как пригладил волосы, обтер подолом рубахи лицо.
Тейер опять пришел ненадолго в себя и стонал сквозь зубы, мотая головой по куртке.
— Скоро? Скоро? — забормотал он, поймав взгляд Радихены.
— Что скоро? — удивился Радихена. — Жди. Велели ждать.
— Я не могу, — сказал Тейер.
Радихена пожал плечами и отвернулся. Он знал, что следует делать. Ждать. Отвечать на вопросы. Просить о помощи. Но для жалости к Тейеру места в его душе не находилось, и он не знал — почему.
Радихена вновь принялся смотреть на дома. Его завораживали эти произведения искусства. В них он угадывал наличие тайны. Разгадка этой тайны изменит все. Выведет Радихену из замкнутого мирка. Если только такое возможно — воспитать в себе умение понимать такие вещи...
Он начертил в воздухе несколько знаков, которые успел узнать. Одни обозначали звуки, другие — целые слова. Соединенные, они могли нести в себе глубокий смысл. Смысл некоторых вещей.
Отрывистый грохот отвлек его от размышлений. Радихена опустил руку, радуясь тому, что начертанные в воздухе знаки сразу же исчезли: здешний люд наверняка посмеялся бы над их неуклюжими формами.
На площадь вышел отряд из пятнадцати копейщиков и с ними — еще трое в красных мантиях, с обнаженными мечами. Если бы Радихена был хоть чуть-чуть искушен в подобных вещах, он сразу бы понял, что оружие это имеет только декоративную функцию: оно было неудобным, очень разукрашенным, тяжелым, с плохим балансом, зато внушительным внешним видом. В отполированных лезвиях отражалось растерянное лицо Радихены, словно бы разрезанное на три части.
— Ты арестован, — сказал ему тот, что стоял посередине. И среднее лицо Радихены наклонилось, в то время как два других, слева и справа, продолжали недоуменно переглядываться.
Наконец Радихена пробормотал:
— Я не один...
Он отступил в сторону, открывая своего спутника. Между теми тремя, кто был с мечом, произошел быстрый обмен фразами, после чего стоявший слева объявил:
— Решение будет принято прямо сейчас. Нам некогда устраивать долгие разбирательства с людьми.
Теперь все три лица Радихены опустились в знак согласия.
— Ты нарушил закон, — заговорил стоявший в центре.
— Знаю, — сказал Радихена.
Поднялся гвалт. Гомонили даже стражники — гномов до глубины души возмутило это признание. Наконец тот, что считался среди них главным — это был стоявший справа, — произнес громовым голосом:
— Итак, ты знал, что людям запрещено входить в наши тоннели!
— Да, — подтвердил Радихена.
— Назови причину, по которой ты это сделал.
— Нас засыпало.
— Люди плохо строят тоннели. Ничего удивительного. Следовало сидеть и ждать, пока вас выручат. Людей часто засыпает — и их всегда выручают.
— Мне было некогда — мой товарищ может умереть.
— А! — отрывисто бросил гном в красной мантии, его меч сверкнул, отражая пеструю связку лучей, падавшую из верхнего окна ближайшего дома. — Ты привязан к своему товарищу?
— Нет, — сказал Радихена. Он решил, что будет говорить правду. Во всяком случае, то, что представляется ему правдой сейчас. — Он мой товарищ. Я знаю, что должен был ему помочь.
— Но мы этого не знаем, — возразил гном. — Мы не должны ому помогать.
— Какой закон это определяет? — спросил Радихена. — Есть такой закон? Мне говорили, что здесь, на севере, для всего есть закон.
— Возможно, — был ответ.
Некоторое время гномы совещались, затем тот, что стоял справа, сказал:
— Ты должен встать на колени. Мы будем говорить тебе приговор.
