— Боюсь, что моих денег не хватит, чтобы прокормить вашу компанию, но есть кое-что другое, — его голос прозвучал очень спокойно, безразлично. Рука в перчатке потянула из ножен меч. Дайтровцы захохотали. На их фоне высокий, худой парнишка смотрелся как щенок среди волков. Меч покинул ножны и блеснул в солнечных лучах серебром, по лезвию вспышками пробежала вязь замысловатых рун. Диковинное оружие смотрелось совершенно чуждо, в их мире такого не делают — ни форма, ни заточка не соответствовали принятым стандартам ковки, и в тоже время оно было неимоверно красивым.
Дайтровцы замерли.
— Ха, вистольский меч? — вперёд выступил рыжеволосый здоровяк, его глаза жадно пробежали по клинку. — Где ты его взял, щенок? Но можешь не рассказывать, мы примем твой подарок и так — без всяких историй. Да, парни?
Дайтровцы дружно засмеялись. Здоровяк подошёл ещё ближе, остановился в трёх шагах от принца.
— Ну что, парень, готов нам его подарить или для начала посопротивляешься? — он вопросительно приподнял бровь. — Мы любим такие развлечения.
— Я тоже, — вистольский клинок неимоверно быстрым росчерком метнулся к дайтровскому солдату. То, что меч противника был в ножнах, парня совершенно не смутило, но и удар он нанёс по ногам. Мгновение и рыжеволосый с выпученными от боли глазами начал падать, его ноги оказались почти полностью перерублены. Парень отступил ещё дальше, отошёл от начавшего завывать здоровяка на свободное пространство двора.
Кибор выдохнул — мальчишка напал первым? А собственно, почему его называют проклятым принцем, неужели только за то, что отец лишил его наследства и титула?
Дайтровские солдаты резко перестали смеяться, со всех сторон послышался стук выдвигаемых из ножен клинков. Девять против одного?
— Зря ты это сделал, щенок! Теперь целым не выпустим.
Со злых лиц слетел пьяный угар, воины с глухим криком бросились на одинокую добычу. Действовали расчётливо, окружили вчетвером, одновременно всем было не подступить, получилось бы что только мешали друг другу. Серебряный клинок мелькнул между загородивших парня фигур, зрители услышали звон скрестившейся стали. Воины с глухим рычанием одновременно обрушили на жертву двуручные мечи и странно замерли, пошатнулись, отшагнули назад. Их оружие со звоном попадало на мощёный камнем двор. Люди с изумлением увидели, что рукоять каждого упавшего меча по-прежнему сжимают пальцы хозяина. Каждому из четверых воинов парень отрубил кисть правой руки.
— А-а-а, — на него бросились оставшиеся дайтровские солдаты. Пока они бежали, пока раненные со стонами пятились назад, парень ждал их с опущенным вниз клинком. Люди в каком-то оцепенение смотрели, как с серебряной поверхности меча скатываются багровые капли.
На этот раз принц не остался на месте, он шагнул им навстречу. Его движения напоминали диковинный танец, такой же диковинный, как и его оружие. Люди так не двигаются — обречённо, безразлично, убийственно верно. Поступь вперёд, прикосновение клинка к чужому клинку. Вистольский меч скользит, неимоверно быстро отбивает удар тяжёлого двуручника и не останавливается, летит к телу противника. Казалось, что парень просто шагнул мимо дайтровца, но тот захрипел, прижал руку к животу и повалился на землю. Серебряный меч прочертил круг, отвёл от хозяина сразу два клинка и ещё два противника оказались на земле. Защита и атака слились в единое движение…
Оставшиеся дайтровцы не медлили, они решили, что успевают зарубить парня со спины. Удар — один точно между лопаток, второй так, чтобы снести голову. Вот только их жертвы не оказалось на месте. Проклятый принц скользнул вперёд, развернулся, а потом уже его клинок странным образом разбросал тяжёлые двуручники по сторонам, открывая для себя путь к телам их хозяев. Один дайтровец получил глубокую колотую рану в правое плечо, второй едва не лишился руки — вистольский клинок до кости срезал мясо с его запястья.
Бой получился очень коротким и не зрелищным. Скорее страшным. Десять дайтровских солдат корчились на земле от боли, но они все были живы. Парень окинул их безразличным взглядом, спокойно пересёк двор, поймал за повод своего коня и вновь повёл его к воротам.
Люди быстро расступались перед ним, что-то испуганно шептали. Чаще всего в спину парню летели одни и те же слова: — Безумец… Колдун.
— Колдун? — он галопом пронёсся по центральной улице селения и лишь на окраине позволил себе с досадой оглянуться и тихо выругаться. А ведь была надежда купить не только коня, но и зайти на рынок, чтобы пополнить припасы. Не повезло.
