– Лучше бы керосина принес, моложавый.
– Не спасал я тебя, – снова заговорил старик, обращаясь к сержанту уже с порога. – Все вы герои, пока по лесам шастаете. А как поймают да возьмут за одно место…
– Не боись, отец-спаситель, я молчаливый.
– Семя иродово! Такое старое, что и могила не принимает, а гляди ж ты, и оно смерти боится! – искренне удивилась Ульяна, когда двери за Рогачуком закрылись. – Хотя что правда, то правда: за партизан немцы не милуют. Староста бумагу читал: будете помогать партизанам – немцы сожгут село. Близко они тут. Вон, в Гайдуковке полно их. И полицаев.
– В Гайдуковке?.. – вновь приподнялся на локте Крамарчук. – Вы часто бываете там?
– Так я же сама родом оттуда, – старуха налила из кувшина в кружку молока и протянула Крамарчуку. – Козье. Я его на дух не переношу, козлятиной воняет. Но ты пей. У нас несытно. Потом еще покормлю картошкой, а на ночь напою настоем из трав. Потом уже сам выползай. Захочешь жить – будешь жить, а нет такой воли – Бог простит… Я тебя и брать не хотела. По мне что фашисты, что коммунисты… И те, и те – нелюди.
– Веселый у нас разговор, – нахмурился Николай. – Всех одним кадилом обвеяла. Скажи лучше, ты Кристичей из Гайдуковки знаешь?
– Каких Кристичей? – удивленно посмотрела на него старуха, останавливаясь посреди комнаты. – Там их полсела, этих Кристичей – иродово семя цыганское.
– Мне нужна Мария Кристич. Молодая такая, красивая девка.
– Да уж понимаю, что не старухой интересуешься. Не та, не докторша, часом?
– Вот-вот, медсестра! – оживился Крамарчук. Ему с трудом верилось, что в этом селе кто-то мог знать их санинструктора.
– Там она, у родственников. Сама, правда, не гайдучанка. Из другого села. Километров за двадцать отсюда. Началась война, ее вроде бы тоже в войско взяли. А недавно тут объявилась. Где была до этого, никто толком и не поймет. Вроде бы где-то учительствовала.
– Это правда: учительствовала.
– Ну, правда – не правда – без меня разберутся, кому надо.
– Работает она где, в больнице?
– Прячется в селе. Чего-то боится.
– Мне очень нужно повидать ее. Завтра же. Как ее найти?
– Ага, я тебе, семя иродово, еще и девок водить буду.
– А ты и вправду ведьма, – незло признал Николай.
– С того самого дня ведьмовать стала, когда такие, как ты… Э, да что тебе говорить, – снова загрохотала чугунками Ульяна. – Племянника пошлю за твоей. Передаст, чтобы пришла, семя иродово.
Крамарчук хрипло рассмеялся. Эта странная старуха уже начинала нравиться ему.
– Но он-то сумеет разыскать ее?
– Объясню как – разыщет, – по-мужски пробасила старуха. – Не впервой.
Накормив Николая, она куда-то ушла, но вскоре появилась вместе с невысоким худощавым подростком лет четырнадцати. Когда паренек подошел к кровати, сержант увидел, что лицо у него исхудавшее, болезненно-желтое, с первыми проталинами морщин.
– Вот этот пойдет, – резко огласила старуха, словно стояла посреди шумной городской площади. И только сейчас Крамарчук отметил про себя, что голос у нее все еще довольно моложавый. – Он уже все знает.
– Скажешь, что здесь ее ждет один человек, – обратился к нему сержант. – От Беркута. Запомнишь? От Беркута.
– Тяжело, что ли?
– Но если будет спрашивать кто-нибудь посторонний, кто-либо, кроме Марии, ты должен говорить, что идешь к кому-то из своих родственников в гости. А кто послал и зачем – об этом ни слова. Понял?
– Тяжело, что ли?
– Разговорчивый ты мужик! Скажешь Марии, что буду ждать ее три дня. Три, не больше. Если меня не окажется в этом доме, тетка Ульяна будет знать, где я. Сам я идти в Гайдуковку не могу. Ранен и без документов… Все уяснил?
– Тяжело, что ли?
– Да что ты его учишь? – вмешалась хозяйка, провожая парнишку. – В войну они, иродово семя, рано взрослеют.
– И так же рано гибнут, – вздохнул Николай. – А сейчас это не ко времени.
Машина, в которой их неспешно преследовал человек в сером, исчезла на одном из лесистых виражей, поэтому к вилле «Орнезия» княгиня Мария-Виктория Сардони и Тото подъехали уже без «хвоста».
– Как вы думаете, почему этот джентльмен не стал сопровождать нас до ворот? – поинтересовалась Сардони, заставив Тото еще несколько минут постоять на аллее парка, с которой просматривался небольшой участок усеянной рытвинами подъездной дороги.
– Чем-то мы ему не понравились, – мягко улыбнулся в видовое зеркало капитан Грегори.
– Или, наоборот, решил, что мы вполне благовоспитанные граждане Итальянской республики, но время для знакомства пока еще не наступило.
– В таком случае нам следует смириться с мыслью, что определять время будет он, а не мы. Почему мы должны соглашаться с этим?
– В своих амбициях англосаксы неисправимы.
Постояв еще минуты две, Грегори приказал охраннику Кальваччо запереть массивные металлические ворота и никого не впускать. Кальваччо положил в рот порцию жевательного табака, лениво осмотрел пустынную дорогу и, переведя взгляд на вершину ближайшего холма, с презрительной ухмылкой процедил:
