– Но он молчит.
– Так разговорите.
– Каким образом?
– Вынуждаете выступать в роли консультантки, синьор капитан контрразведки? – въедливо ухмыльнулась княгиня.
Сильвио решительно покачал головой и, уловив тот миг, когда девушка чуть отвела в сторону предостерегающе выставленное вперед колено, впился поцелуем в ее шею.
– Есть у меня один человечек, – выдохнул он в перерыве между поцелуями. – «Черный агент». Знаете, что такое «черный агент»?
– Не посвящайте меня в тайны, в которые лично я посвящать вас никогда не стала бы.
– Но ведь хочется, чтобы верили…
Прижав ее к черневшей посреди хижины опорной жерди, Сильвио наконец сумел добиться своего. Негромко вскрикнув от неожиданности, – и поди знай: игра это или не игра! – девушка подалась навстречу мужской силе и ярости, поддалась ей и лишь тогда безвольно обхватила руками сильную загорелую шею капитана.
– Я сделаю все, что повелите, княгиня, – горячечно прошептал Пореччи, оседая на землю вместе с девушкой. – Мы добудем эти проклятые сокровища. Используя вашу виллу, яхту, остров, моих агентов и мои связи… Можете не сомневаться! Все, что повелите…
– Наконец-то я слышу слова, с которых вам и следовало начинать свой путь к самой большой тайне Скалы Любви, Сильвио.
Комната, в которой он обитал, от пола до потолка была завешана и заставлена… фюрерами. Рисованные и фотографические портреты Гитлера, вырезки из газет и журналов; бронзовые статуэтки, с которых фюрер представал во весь свой «истинно германский» рост, и почти миниатюрные бюстики, сработанные безвестными мастерами из красного и черного дерева…
В профиль, анфас, величественно полулежащий посреди луга и кретинно марширующий «на месте» перед своим имперским генералитетом; во всех возможных душевных состояниях и настроениях, с самой невообразимой жестикуляцией наивного простачка и доверчивого собеседника; смиренного послушника и разгневанного повелителя; проституирующего перед толпой оратора и давно овладевшего этой же толпой, как гулящей девкой, пророка… Гитлер денно и нощно представал перед унтерштурмфюрером Зомбартом, как многоликий Янус, способный возродиться в любой мыслимой ипостаси – от глубочайшего мыслителя до обыкновенного идиота.
Каждый, кто попадал в этот небольшой зал, очень напоминающий своими очертаниями почти идеальную конфигурацию гроба, внезапно оказывался перед вселенским явлением восстающего во всех возможных образах и подобиях Адольфа Гитлера. И тотчас же начинал чувствовать себя совершенно подавленным, полуудушенным тем особым флюидным удушьем, которым наполнялось всякое пространство, заполненное устрашающими ликами беспощадного вождя, верховного жреца рейха и его же бездушного палача, пред коим давно трепетала не только Германия, но и вся Европа.
Однако самым ужасным было то, что посреди вселенского священнораспятия фюрера тут и там виднелись мощные зеркала, установленные с таким расчетом, что куда бы Зомбарт ни обратил свой взор, везде натыкался на собственное, до мельчайшей морщинки, до кровавых прожилок в воспаленных глазах отчетливое отражение, которое теперь, после трех изысканнейших пластических операций, казалось еще более «фюрерским», нежели изжеванное болезнями и страстями лицо самого фюрера. Но Зомбарта это не восхищало.
Глядясь в любое из зеркал, Манфред неминуемо видел в нем чужое и теперь уже более чем ненавистное лицо. До отчаяния осознавая, что отныне это лицо принадлежит не фюреру, не одной из бездушных ремесленнических статуй, а… ему. Оно – его. Это он, Манфред Зомбарт, нагло лишенный собственного облика, вынужден теперь жить с обликом человека, которого полмира обожествляло и полмира ненавидело.
И постепенно Зомбарт начинал понимать, что, отобрав у него лицо, хирурги-эсэсовцы по существу попытались лишить его своего естества, отобрать саму душу. Каждый, встретивший Зомбарта на улице, мог тянуться перед ним в нацистском приветствии или же, наоборот, плевать ему вслед; подражать ему или стрелять в спину; восхищаться «его» идеями или же проклинать как самого яростного из человеконенавистников.
Приобретя облик Великого Фюрера, он, доселе маленький незаметный человечек, лишь недавно, неизвестно по чьей протекции и ради чего, возведенный в чин лейтенанта войск СС, дающий ему право заниматься интендатскими поставками для одного из отдельных батальонов дивизии «Мертвая голова», – волей-неволей становился нравственным преемником всех сатанинских достоинств и не менее сатанинских грехов того, настоящего Гитлера, двойником которого отныне являлся.
Зомбарт и раньше знал, что иногда он представал разительно похожим на фюрера.
