Выстроившись цепочкой на широкой деревянной лестнице, эсэсовцы перебрасывали его из рук в руки, словно набитый опилками манекен. Но когда Зомбарт наконец оказался на первом этаже, кто-то милостиво швырнул к его ногам мундир – тот самый, в котором профессор Брофман готовил его к роли двойника – сапоги, ремень и фуражку.
– Одевайся! – приказал Гольвег, буквально пронзая указательным пальцем его грудь. – Гадко видеть, как ты светишь своей окальсоненной задницей.
Но вот Зомбарт надел мундир, затянул ремень и, расправив лацканы френча, тряхнул известной всему миру челкой. Стоявшие с двух сторон от него эсэсовцы оторопело уставились на «фюрера» и, переминаясь с ноги на ногу, словно ступали по раскаленным углям, отходили все дальше и дальше. Гольвег умышленно не предупредил их, что идут брать двойника фюрера, они понятия не имели, кого следует доставить к месту казни, и теперь приходили в себя, с ужасом обнаруживая, что ведь пинали-то они, вытирали носки сапог о седалище вождя Великогерманского рейха!
– Что вы попятились? – попробовал рявкнуть Гольвег, однако почувствовал, что голос предает его.
– Но ведь, господин гауптшутрмфюрер… – пролепетал один из конвоиров. – Это же…
– Кто, роттенфюрер[33], кто?!
– Кажется… Может, мне почудилось, но…
– Что вы мычите, будто телка перед первыми родами? Что вам почудилось? Что вас уже арестовали? Так это я вам гарантирую, с переводом в штрафную роту.
Поняв, что толку от конвоиров не будет, Гольвег вновь захватил Зомбарта за загривок и, словно из катапульты, запустил им в дверь.
– Что вы уставились на меня? Ведите к машине!
Только в кузове крытого грузовика Зомбарт наконец нашел в себе мужество предположить: если бы, еще находясь во дворце, он обратился к эсэсовцам, как должен был обратиться на его месте настоящий Гитлер, они бы попросту отказались выполнять приказ Гольвега и, возможно, даже вступились бы за него.
«Что значит “вступились”? – почти с отчаянием упрекнул себя Великий Зомби. – Да прикажи я, они затолкали бы в этот кузов самого гауптштурмфюрера. Или там же, во дворе, пристрелили его, будучи твердо уверенными, что прикончили предателя, причем по личному приказу вождя».
Увозить его не спешили, словно давали возможность хорошенько поразмыслить над превратностями своей судьбы. Около получаса Зомбарт просидел в отсыревшем грузовике, один, без охраны, будто о нем вообще забыли. Потом, наконец, те же эсэсовцы, что пятились от него в прихожей дворца, робко уселись у заднего борта, и машина долго громыхала по брусчатке и вязла по проселочным дорогам. Уже начало всходить солнце, когда его доставили к какой-то разрушенной, брошенной хозяевами усадьбе, у высокой кирпичной ограды которой уже стояло человек двадцать. Все они были измождены, одеты в полосатые лагерные робы, а посеревшие лица превратились в их собственные посмертные маски.
«Да ведь их же будут расстреливать!» – ужаснулся Зомбарт. Но подумал об этом с такой отстраненностью, словно не мог поверить, что и его самого ждет точно такая же участь.
«Фюрер! – пронеслось по рядам обреченных, когда Гольвег лично подал руку Имперской Тени, помогая ему сойти с машины. – Это же фюрер!! – кто с надеждой, кто с ужасом признавал в нем того, кого он, Зомбарт, сам в себе так и не в состоянии был признать. – Но ведь это же… фю-рер!!!»
На какое-то время обреченные словно бы забыли о том, что им грозит. Они пришли в такое волнение, что, казалось, вот-вот взбунтуются и бросятся на своих палачей.
– Что произошло, господин гауптштурмфюрер? – спросил у Гольвега один из заключенных, еще сохранявший остатки военной выправки. Великий Зомби оказался напротив него. Гольвег умышленно не спешил затолкать его в группу расстрельных, а поставил чуть в стороне, чтобы они подольше могли видеть фюрера и приходить от этого в еще большее изумление. – Объясните же, что произошло! Вы что, арестовали этого узурпатора рейха?
– Как видите, господин полковник. И для этого вовсе не понадобилась ни бомба Штауффенберга, ни целый генералитет заговорщиков во главе с Беком и Фроммом.
– Да нет, такого не может быть! Кто этот человек? Он загримирован? Артист? На кого рассчитан весь этот театр-бордель?
– Не сомневайтесь, полковник. На этот раз перед вами настоящий фюрер. Так что компания у ворот рая у вас подбирается изысканная.
– Но если это фюрер, тогда почему я и двое моих товарищей-офицеров все еще здесь?! Мы ведь стремились к тому же! Мы хотели избавить Германию от этого… полусумасшедшего, – договорил он уже не столь смело, как начал.
– Но-но, – неожиданно вскинул голову Великий Зомби. – Одна рука его легла на пряжку офицерского ремня, пальцем другой он размахивал перед собой, словно выкашивал им целые ряды врагов рейха. – Вы, полковник, и ваши друзья… – это всего лишь скопище предателей. Что бы вы по этому поводу ни пытались доказывать на этом и том свете.
