Оксана вышла на улицу. Боб уже загрузил машину.
– Одна фляга не входит, – сказал он, запыхавшись.
– Рае отдадим. У неё в гостях толпа студентов. Выпьют. – Оксана протянула документы и доверенность. – Дорогу помнишь?
– Помню, – пожал плечами Боб. – А может, всё-таки…
– Нет! Поезжай!
Проводив Боба, она вернулась в дом и увидела на кухне Раю.
– Скажи своим мальчишкам, чтобы они флягу с молоком к себе утащили.
– Это ещё зачем? – удивилась та.
– Зачем молоко? Пить! Творог сделать. Считай, в качестве зарплаты за работу бурлаками. – Она села за стол и стала допивать остывший кофе.
– Какая может быть зарплата?! – возмутилась Рая.
– Ну не выливать же!
– Зачем выливать? Сейчас мы с тобой пойдём, освободим ёмкости для сыра. Там уже пора…
– Нет, Рай! Ты сейчас пойдёшь делать это одна. Или Анютку на помощь зови, или ещё кого… у меня другие срочные дела.
– Какие? – удивилась Рая и даже слегка возмутилась.
Оксана задумалась: как объяснить человеку, привыкшему жить на волнах реальности, что там, в глубине, есть другие, не менее важные дела. Что бессмысленно бороться со штормом, сидя в лодке и вычерпывая из неё воду. Можно не успеть и пойти ко дну. Чтобы спастись, надо усмирить грозу и ветер, а для этого найти и устранить причины, их породившие. Но для человека, «вычерпывающего воду», этот поиск причин будет выглядеть как бездействие и вызывать раздражение. Типа мы тут все работаем, суетимся, а ты…
Оксана усмехнулась. Вспомнился подобный случай из жизни Христа. Когда читала, ей тоже показалось странным, что на море буря, лодка тонет, все в панике, а Иисус спит. [5]
– Поверь, Рай! Мне очень нужно побыть в тишине и одиночестве, – сказала она.
На лице Раи проявилось с трудом скрываемое недовольство, мол, у «кисейной барышни» сдали нервы и она просит оставить её в покое. А тут хоть потоп.
«Ну и ладно, – решила Оксана. – Пусть думает что хочет».
