— Буду, конечно, — ответила Эмма грустно.
В день, когда намечались свидания с двумя женщинами, ему следовало быть особенно чутким к собственной внешности. Брился Велес чуть дольше обычного: электробритве в конце слегка помогло безопасное лезвие. Смыв мятную пену, ощутил прилив упругой бодрости, свежее утреннее чувство.
Его можно было усилить с помощью кофе. Из одеколонов опять-таки выбрал Lanvin, но, не удовлетворившись ожогом щек и шеи, прихватил с собой в карман малый флакон. Перед второй встречей аромат можно было бы освежить.
Первой женщиной была моложавая судьиха межмуниципального суда — обесцвеченная, чуть косоглазенькая, хмурая. С ней нужно было по-быстрому. Корней желал отложить рассмотрение. С двух у этой же судьи в этом же зале шло еще одно, куда более тягостное дельце — поэтому кочевряжиться она вроде бы не должна была.
Ходатайство Корнея рассматривала минуты три — сдвигала невидимые брови, терла лоб. Удовлетворив, на секунду придала лицу столь кислое выражение, что можно было вообразить, что у нее шок или личная драма. Скорее всего, это была реакция на какое-то состояние желудка.
Десятью минутами позже удовлетворенный Корней занял место за рулем «ниссана» и попытался представить свои дальнейшие перемещения. В отличие от первой, вторая женщина его вовсе не ждала. Встреч не назначала. С вычислением ее адреса и бойкого переменчивого графика пришлось помучиться. Один раз он уже ждал напрасно.
Он не торопился — в запасе было еще как минимум полтора часа. По пути в Измайлово останавливался у киоска — купить новую карту Москвы, а потом у придорожного стоячего кафе. Яблочный сок был чересчур сладким, а кофе только растворимым. Делая неспешные глотки, Корней исподтишка рассматривал группку из трех старшеклассниц за столиком у окна. В этом интересе не было ничего телесного — он не ощущал ни малейшего сексуального любопытства к длинновязым девицам у столика. Точнее, их телесность он не воспринимал. Сразу вспоминал о Майе, ощущая глухую, почти болезненную заботу.
Девчушки по соседству тоже казались грустными и, похоже, обсуждали, обмениваясь короткими фразами, некую общую беду. Слова их, однако, долетали редко, не выстраивались в разговор, пока, наконец, одна из девиц, отставив пустую чашку и потянувшись, не произнесла довольно громко:
— Блин, как же хочется нахрюкаться!
…Корней медленно проехал мимо своего дома, выбрался на Челябинскую и свернул в малознакомый двор. Дальше он рулил совсем медленно, хищно оглядывая подъезды. У пятого затормозил и въехал на бордюр, остановился у металлической оградки палисадника.
Он знал, что где-то около шести на это место у подъезда может претендовать какой-то постоянный его пользователь — наверное, житель дома. После шести тут парковались на всех свободных клочках асфальта и почвы. Но он планировал освободить место гораздо раньше.
Остался в машине, опустив стекло, наблюдал неспешную муравьиную жизнь двора. Неподалеку, у палисадника остановились для обмена новостями две тетки, одетые в яркие молодежные куртки. Одной оттягивала руку перегруженная сумка. Корнею не хотелось, чтобы они оказались именно из этого подъезда. Это было бы некстати. Тетки поглядывали в сторону его машины, но как-то без особого интереса. Договорив, разошлись: та, что шла в направлении к нему, прошествовала, колыхаясь, мимо.
Из палисадника, проскользнув между прутьями оградки, вышел на асфальт серый пушистый кот. Он рассеянно понюхал ступени, внимательно изучил беловатый подтек у самой двери, потом сел и стал вылизывать пузо. «Кс-с», — машинально сказал Корней. Кот прервал лизание и сумрачно посмотрел. Корней подмигнул ему, перевел взгляд на асфальтовую полосу, бегущую вдоль дома, и аккуратным кошачьим движеньем приоткрыл дверцу. Та, которую он ждал, приближалась. Школьный рюкзак — миниатюрный, ярко-зеленый, девушка уже скинула с плеча и тащила в руке. Он едва не волочился по асфальту. Она была одна. Что казалось совсем уж немыслимой удачей. Тремя днями раньше Корней не решился сунуться, потому что ее окружала компания из двух подружек.
Он встал у нее на пути. Школьница остановилась, вперила в него угрюмый взгляд. Кот-чистоплюй минутой раньше смотрел примерно так же.
— Привет, Вика, — сказал Корней, — у меня к тебе разговор.
— Здрасте, — ответствовала она еле слышно.
— Очень серьезный разговор, — уточнил Корней. — Может, в машине посидим?
Он уже раздумывал перед поездкой о том, что от класса его автомобиля может зависеть отношение к нему, к его просьбам и вопросам. В глазах старшеклассницы взрослый мужик, разъезжающий на старой разбитой «девятке», скорее всего, ни интереса, ни доверия не заслуживает. Его «ниссан-альмера» темно синего цвета был довольно приличным, хотя и явно неновым изделием, но кто знает, может, в глазах этой хулиганки скромная «девятка» и старый, то есть устаревшей модели «ниссан» — два сапога пара? В любом случае брать напрокат БМВ ради короткого (хоть и важного) разговора с Викой Корней нипочем не стал бы.
