Корней с сыщиком переглянулись. Сыщик сделал несколько бесшумных шагов, приотворил одну из дверей: блеснула крупным кофейным кафелем ванная комната. Велес ощутил горловой спазм. К нему вернулся давешний давящий страх — или чувство весьма на страх похожее. Возможно, что ревности в нем было еще больше. Он снова увидел вокруг себя залитую ярким светом прихожую. Ковер, по которому приятно было ступать босиком. Большое зеркало, в котором не раз отражалась изощренная половая жизнь.
— Здравствуйте, Корней Евгеньевич. — Справа по лестнице незаметно спустился хозяин — высокий просторный мужчина лет пятидесяти пяти. Его длинное лицо с жесткими носогубными складками украшала высокая совершенно седая шевелюра.
Корней негромко поздоровался, не обнаружив стремления к рукопожатию. Но хозяин уже протянул костистую длань, и Велес оказался вынужден: пожал.
Хозяин поинтересовался здоровьем Майи, и гость с некоторым усилием кивнул, пробормотав умиротворяющий ответ. Он внезапно осознал, что в эти последние минуты, охваченный смутной ревностью, вовсе не думал о падчерице. Хозяин с той же ровной интонацией поинтересовался здоровьем Инги. Он будто выполнял вынужденный светский ритуал.
Корней сглотнул, облизнул губы и взглянул холодно.
— Я полагал, они у вас, — сказал он веско, — Майя и Инга.
На мгновение воцарилась тишина. Жена хозяина подняла брови.
— Но… Мы на сегодня не договаривались, — степенно низким голосом ответствовал Станислав Игоревич, — они давненько у меня не были… Слава богу.
Возникшая пауза вышла неловкой до болезненности. Корней испытывал сильное желание ринуться, оттолкнув хозяина, вверх по лестнице. Или нет, в ту дверь, что вела, наверное, в гостиную — тут же, слева. Кругловатая жена хозяина переводила взгляд с мужа на гостей и обратно. С участка неожиданно донеслось хриплое рявканье: так мог лаять только крупный пес, угаданный сыщиком. Верный Антон выступил как бы из-за спины клиента.
— Позвоните жене, — предложил он негромко, — позвоните на сотовый… Или домой.
Станислав Игоревич скользнул по нему взглядом и, будто сообразив, охотно поддержал:
— Да, Корней Евгеньевич! Позвоните Инге! Конечно!
Ощущая нарастающее смущение, смешанное с раздражением, Корней добыл из кармана мобильный телефон. Последний раз Ингин номер он набирал в машине при выезде на Кольцевую дорогу. Ее телефон не был отключен, но на связь она не вышла.
Услышав длинные гудки, он вдруг догадался: сыщик надеялся услышать в тишине чужого дома знакомый сигнал. В том случае, если Инга была здесь. Но сигнал не прозвучал. Она отозвалась на пятом гудке. И отвечала сквозь машинный гул и рокот.
— Ты где? — глухо спросил Корней.
— Я? В маршрутке, — почти прокричала Инга, — домой еду! А ты где?
Корней помолчал, кусая губу.
— А я в гостях, — ответил он, наконец, — у Акиньшина Станислава Игоревича. В его доме…
Инга удивилась. Действительно удивилась и не подумала это скрывать.
— А… А что ты там делаешь?.. Ты с ним договорился?
— Я думал застать тут тебя… Ты почему не отвечала?
Она, кажется, наконец, поняла. Голос ее прозвучал как-то по-новому. В нем, как ни странно, звучало облегчение.
— О господи… Понятно. Я в процедурной была. Ты нас, наверное, выследил, да? О господи… Сейчас, Корней, я объясню… Ты… дай трубочку Станиславу.
— Зачем?!
— Ну, дай, я тебя прошу! Сейчас все пой мешь!
Пожав плечами, кривясь, он протянул аппарат хозяину.
— Здравствуйте, Инга, — пророкотал, поглаживая седую гриву, хозяин, — ну да, как видите… Конечно… Я полагал — это ваша миссия… Вот видите… Хорошо.
Он вернул теплый аппарат Корнею, который растерянно поднес его к уху.
— Я сейчас выхожу, — прокричала Инга, — со Станиславом поговори! Жду тебя дома!
— Прошу, — кивнул Станислав Игоревич и указал туда, где действительно находилась гостиная.
Сыщик последним вошел в большую теплую комнату с камином. Он отказался от предложенного стула и остался стоять у стены, в дверях, скрестив на груди руки.
— А это… — хозяин нерешительно указал на широкую фигуру Антона у стены, — это ваш друг?
— Мой адвокат, — кратко ответил Велес, глядя исподлобья.
— Понятно… Хорошо. Корней Евгеньевич, вопрос весьма деликатен. И я полагал, что именно жена все вам объяснит. Но она аргументирует тем, что поклялась Майе ничего вам не рассказывать. Вот, по ее словам, именно поклялась, м-да… То есть клятва, данная дочери, — вещь более серьезная, с ее точки зрения, нежели врачебная тайна.
— Не понял, — перебил Корней.
— Я же говорю — вопрос деликатный. Около года назад у вашей дочери появились признаки довольно неприятного расстройства — энуреза. Энурез — это ночное недержание мочи. У подростков бывает довольно редко. Либо обусловлен генетически, передается по наследству, либо возникает под воздействием какого-то мощного стресса. Вот у Майи, наверное, все же второе… М-да… Хотя Инга ничего такого вспомнить не могла. Понимаете, это, в общем, скорее психическое расстройство, и лечить в подобных случаях приходится не мочевыводящие пути, а нервную систему… Хотя цистографию она сделала тоже.
— Чего сделала? — не понял Велес.
