— Вроде бы, — кивнул Корней. Его мобильный телефон издал мелодичную трель — новый звуковой сигнал. От «Турецкого марша» было решено отказаться.
Велес взглянул на экранчик:
— Майя звонит. С мобильного.
— Ну, ответьте ей.
Корней взял аппарат в руку, еще раз вгляделся в экран, в это время трели смолкли.
— Передумала. Ладно, Антон. Давайте так решим. Мы все же с вами чересчур углубились… Со стороны кто-нибудь послушал бы… Я готов еще раз встретиться с Уразовым. Ну, послушаю его…
Телефон Корнея вновь ожил. На сей раз с дочкой соединили.
— Не понял, — произнес Корней, сидя в кресле с трубкой у уха, — что ты сказала? Постой, как? А ты вызвала скорую?.. Так, а почему туда?
Он встал и сделал несколько шагов по комнате, все еще слушая падчерицу. В лице проявилась тягостная сосредоточенность. Отрывисто сказал:
— Адрес диктуй… Хорошо. Все, жди.
Потом повернулся к сыщику:
— Инге стало плохо. Потеряла дома сознание. Майя вызвала скорую… Бог ты мой… Они увезли ее. Майю брать отказались, она плачет.
— С ней бывало раньше что-нибудь такое?
— Нет… Но сегодня она с утра неважно себя чувствовала. Может быть, отравилась… Не знаю.
Велес подошел к окну, нервно потер лицо. Взглянув в блокнот, медленно прочитал адрес.
— Далеко от вас, — удивился сыщик.
Корней обернулся от окна:
— Майя сказала, что мама оставляла ей адрес. У Инги есть знакомства… Ну, не знаю… Ладно, Антон, я поехал. Непонятно, она пришла в сознание или нет…
В прихожей, сняв куртку с вешалки, обернулся:
— Уразову сами позвоните, раз уж есть контакт. Договоритесь о встрече. Я подъеду.
Антон пристально посмотрел на него.
— А вот это уже никак не получится.
— Почему?
— Потому что Арсен Уразов пять дней назад умер… Скоропостижно, как говорится.
Молчание длилось несколько секунд. Велес смотрел в сторону все с тем же выражением болезненной сосредоточенности. Потом перевел взгляд на Антона, сглотнул слюну и спросил:
— А… что с ним случилось?
— Причина смерти? Да банальнейшая. Ну, если верить заключению, я его читал. Асфиксия рвотными массами во сне… Ну, выпил вечером, уснул. И задохнулся. У него подруга была. Она его на второй день нашла. Это четвертого ноября произошло, в выходной.
Помедлив, добавил:
— Знаете, если б не это, я бы вас сегодня тревожить не стал. Не стал бы торопиться.
— Почему сразу не сказали?
Детектив усмехнулся невесело:
— У вас сразу изменилось бы восприятие. Стало бы более пристрастным. Я хотел, чтобы вы воспринимали всю информацию, как я пару недель назад.
— Ладно, — пробормотал Корней, — ладно. Я позвоню.
В приемном покое Велес быстро миновал короткий, тускло освещенный коридор, по очереди заглянул в две смотровые. В одной, прислонившись спиной к кафельной стене, сидел на банкетке пожилой мужчина в грязном тряпье. Корней задержал дыхание, чтобы не почуять запах. Больница ему не понравилась. Но это могло быть лишь первое, неверное впечатление.
Вернувшись в начало коридора, выловил человека в белом халате — молодого небритого парня. Тот неохотно выслушал и побрел в комнатку, примыкавшую к первой смотровой, — заглянуть в журнал.
— На третьем этаже, — сказал минутой позже, просмотрев последнюю страницу, — в терапии… Палата не указана. Вам бы с дежурным врачом переговорить. Жаль, он только что тут был, теперь уже, наверное, где-то в отделениях…
— Все нормально, — Корней направился обратно в коридор, — спасибо.
Телефон дежурного врача у него был. Он получил его вместе с адресом от Майи.
Скудно освещенный путь вывел мимо жмущихся у стен старых высоких шкафов, перевязочных столов и пустых каталок — в вестибюль больницы, где, несмотря на поздний час, еще высиживали что-то трое посетителей: две женщины, пожилая и молодая, и хмурый, шоферского вида мужичок в куртке. Корней скользнул по ним взглядом и взбежал на третий этаж. Оттуда, с лестничной площадки, послал телефонный сигнал дежурному врачу.
Инга была где-то тут, на этаже. Но он решил, что сначала нужно поговорить с врачом. Хотел понять, сориентироваться, узнать причину. На его памяти она ни разу не попадала в больницу. Было немного странно, что она выбрала именно эту, а не ту, в которой работала сама. Хотя это, наверное, как раз можно было объяснить.
Он размышлял, слушал длинные гудки и волновался все больше. Доктор, наконец, откликнулся. Он не удивился, вспомнил сразу. Попросил подождать буквально минуту:
— Вы где? На площадке третьего? Я сейчас спущусь.
Он оказался низеньким, толстым и лысым и с четвертого этажа, с лестницы, скатился бодрым колобком. Крепко стиснув Корнею ладонь, быстро заговорил:
— Видели ее уже? Нет? Ну, пойдемте, я покажу. Палаточку очень хорошую ей определили, как и договаривались, завтра подъедете, ее уже наш заведующий посмотрит, будет ясно, на сколько ей тут стоит задерживаться, тогда оплатите…
— Хорошо, — успел вставить Корней.
— Место только в терапии было, сейчас увидите, очень хорошая палата, но как только в гинекологии освободится, можно будет сразу туда, хотя, я думаю, это не принципиально…
— Извините, — перебил Корней, — а как она сейчас? И… что с ней вообще?
