— Я узнал кое-что. Я узнал и был этим поражен. Это не влезает ни в какие рамки. Это какой-то бред… и… я поначалу не хотел в это верить…
Она спокойно слушала, не сводя с него глаз. Он вздохнул и произнес:
— Ты встречалась с Берковичем. Он снял для вас квартиру. Ты была с ним близка. Ты, конечно, можешь отрицать, но у меня очень точная информация. Честно говоря, я про такое не слышал — чтобы изменять мужу на девятом месяце беременности… Я понимаю, ты сейчас будешь все отрицать, я к этому готов.
Она смотрела на него, почти не моргая и покусывая губу. Спустя еще секунду ее лицо медленно изменило цвет: стало совершенно бескровным, млечно-желтым. Он испугался, но испуг был мгновенным и проходящим — он много раз видел, как быстро и легко она бледнеет. Жена моргнула и беззвучно заплакала. Слезы скатывались у нее по щекам, задерживались на скулах. Он несколько секунд наблюдал их извилистый путь. Потом сказал:
— Слушай, я уже свыкся с этой мыслью. У тебя возникло чувство или там… влечение к другому мужчине… при довольно необычных обстоятельствах, ну так ладно… Бог с ним… что остается в такой ситуации мне? Наверное, предоставить тебе свободу. Да. Я долго ждал этого ребенка, но теперь, знаешь ли…
— Нет, — произнесла она резко, — нет у меня к нему никаких чувств и никакого влечения.
Повисла неприятная пауза. Охватившее Корнея чувство, как ни странно, более всего напоминало горестное удивление. Только что, гордо сообщив, что уже свыкся с некоей скорбной мыслью, он был теперь уязвлен. Получив шокирующую информацию из третьих рук, мужчина, может быть, оказывается вдвойне шокирован, если получит подтверждение из уст любимой женщины. Весьма печально, если она не пытается ничего отрицать.
— Да ну? — спросил уже с раздражением. — Надо же! Случайно, наверное, получилось.
Инга провела по щеке тыльной стороной ладони.
— Ты сейчас не поймешь, а я не смогу объяснить… я не хотела. Я была вынуждена… я должна была.
— Да? Кому должна? Кому? — Он уже не желал сдерживаться. — Может, ты мне сейчас снова расскажешь про эту свою богиню? Если она мстит за тебя всем подряд, то что дурного сделал тебе я? Ну что?
Он внезапно обнаружил, что почти нависает над ней — прижавшейся к стене.
— Ты, кажется, многое уже знаешь, — прошептала она, глядя ему в глаза, — общение с Уразовым не прошло даром… Жаль, что он так на тебя повлиял.
— Ну хорошо! Объясни сама что-нибудь! Скажи, в чем он был не прав.
— Он был не прав в главном. Я люблю только тебя. Несмотря ни на что.
— Несмотря ни на что? А мне кажется, он прав в другом — ты не любишь никого, кроме себя! И этого… своего божества! А главным его свойством является то, что с близкими тебе людьми происходят гадости! Так?!
— Нет! — В глазах Инги будто зажглись искры. — Нет! Ее цель — возмездие! Она — дух возмездия, понимаешь?! Она… не привязана ко мне… Дух Асты — он вездесущ и многолик… Ты же ходишь в свою церковь, тебя там на этом твоем кружке вроде учат вере? Да? Тому, что каждому воздается…
— Не на этом свете!
Инга резко надвинулась на него круглым бледным ликом. Произнесла громко и раздельно:
— Иногда и на этом! Иногда. А когда — решать ей. Человек никогда не должен знать, за что и когда ему воздастся здесь… Здесь и сейчас. Но за своих жриц она будет мстить всегда. Всем. Так задумано. Таков закон. Жриц положено опекать и защищать…
— Ага, опекают, защищают. — Корней дернул головой и вдруг вспомнил: — Две женщины, которых я видел в роддоме? Да? Мне, показалось, они готовы были меня убить. Да! Одна такая пожилая, высокая, черная! Помню! Милые существа.
— Тебе не нужно ее опасаться, — пробормотала Инга, — она — близкий мне человек. Она не причинит тебе зла.
— Да? А вторая?
— Там больше никого не было. — Инга смотрела ему прямо в глаза.
Корней будто опомнился.
— Да бог с ними! При чем здесь… Я — о другом! Ты говоришь — закон! А зачем твой закон требует, чтобы ты на девятом месяце беременности спала с моим шефом? В чем тут великий духовный смысл? Какой муж может такое вынести?
Она медленно закрыла руками лицо. Корней ожидал чего-то вроде вспышки раздражения и был к ней готов. Но услышал только редкие всхлипы. Инга медленно опустилась на корточки, сползла по стене вниз. Он ждал с минуту, глядя на ее подрагивающие плечи и выступающий живот. Потом осторожно накинул пиджак и зимнюю куртку.
Всхлипы Инги прервались: она яростно стукнула кулаком по полу. Корней вздрогнул.
— Как мне надоело! Как мне все надоело! Что за жизнь?! У меня просто уже нет сил!
Корней, овладев собой, негромко сказал от двери:
— Спокойно. Тебе силы еще понадобятся. Тебе еще рожать.
— Не хочу! — крикнула она. — Я ничего уже не хочу! Не хочу этого ребенка, нового этого кошмара! К черту!
Корнею стало не по себе. Весьма уместные чувства обиды и праведного гнева куда-то исчезли. Ему пора было уходить, но он не знал, как выйти из тягостного разговора.
— Ну ладно, — сказал чуть растерянно, — ладно, не переживай и не сердись…
Прозвучало довольно нелепо с учетом драматичности момента. Инга сильно потянула носом, провела ладонью по заплаканному лицу.
