На этот раз они пробыли в столице еще дольше – целый месяц, и виновата в этом была Лена. Ее угораздило в процессе болтовни с Риной попросить королеву допустить шута до тайной библиотеки: как бы там ни было, шут был абсолютно лоялен Родагу и умел хранить секреты. Рина неожиданно легко согласилась, и теперь шут проводил почти все время за чтением. Подразумевалось, что Лена тоже допущена к тайной библиотеке, и порой она сидела рядом с ним или за другим столом, перелистывая старые страницы больше из праздного любопытства. Она мало что понимала в половине текстов: это могли быть книги пророчеств с десятками вариантов толкований, или бестолковые и хаотичные, но крайне вдохновенные труды еретиков тех давних времен, когда в Сайбе еще почитались какие-то боги, или философские построения, написанные без единого абзаца и предложениями, занимающими две-три страницы и не только непонятные, но и совершенно скучные. Правда, знаменитые Хроники былого она прочитала с интересом. Писал их один из первых королевских шутов, и было это так давно, что все уже начисто забыли, откуда взялась эта традиция – держать с собой рядом человека, неспособного лгать. А все было довольно просто. Короли, как им и положено, отрывались от народа, народ, как ему и положено, вследствие этого роптал, и в целях безопасности короля от народа изолировали все больше и больше, и в конце концов он вообще переставал реально представлять положение дел в государстве, чиновники были бедой никак не только в России, врали, преданно глядя в королевские очи, ситуация усложнялась, запутывалась, все это копилось годами и прорывалось либо бунтом, либо полномасштабной войной, то гражданской, то с соседями, то с эльфами… И однажды шут, самый обыкновенный бродячий скоморох, решил своему молодому господину говорить только правду. А для того чтобы правду сказать, ее надо знать. Вот с тех пор и повелось, что шуты были едва ли не самыми информированными людьми в королевстве, исключая разве что Верховного Охранителя, но Охранитель королю врать мог, а шут не мог… Молодой господин оказался, слава богу, умным, дело это одобрил и без особенных проблем проправил до глубокой старости, основав за время своего правления институт королевских шутов.
Конечно, постепенно идея стерлась, но не до конца, и в неизменно виде сохранилась только полная неспособность шута к лжи и абсолютная его преданность к короне. Сначала все это было основано только на личных качествах, потом подключились маги, и в итоге мы имеем то, что имеем: человека, готового говорить королю правду. А короли попадались разные, потому маги с целью избежать сокращения поголовья шутов – кандидаты на эту должность в приемных не толпились – потребовали от короны полной их неприкосновенности и практической условности их казни, буде короля правда все же достанет и он вознамерится шута казнить. А и то: за что королю казнить человека, на магическом уровне не способного предать? Мало ведь кто соглашался на такое. Конечно, особ, приближенных к императору, заговаривали и периодически силу заговора проверяли. Заговор во избежание заговора. Но таких особ теоретически можно было перепрограммировать, а шутов – нет.
Это Лена просто выловила из огромного количества всяких исторических фактов. Писавший книгу шут был шутником, потому написана она была живо и образно, имелись даже этакие дружеские и не очень дружеские шаржи на разных давно умерших исторических деятелей и обилие исторических фактов. Книгу изъяли из общей библиотеки довольно давно: тогда как раз было велено считать некое историческое событие не имевшим места. Под это знакомое дело были переписаны и подредактированы иные манускрипты, но не все, а неподредактированные было велено считать исторической ложью, и множество ученых искало разные объяснения, почему ж эта ложь имеет место быть. А шуты к лжи неспособны. Свидетельство шута перевешивает свидетельство короля и Верховного мага. Переписывать грешно, а вот сложить там, где ее далеко не каждый начинающий ученый прочитать сможет, – легко. И создали тайную королевскую библиотеку, отданную во владение королеве.
Маркусу было скучно, он читать не любил, предпочитая пение менестрелей чтению философских трактатов, потому шлялся где-то целыми днями на пару с Гару, учил королевских гвардейцев хитрым приемам фехтования и учился от них сам, собирал сплетни и приносил Лене разные простецкие вкусности, которые нравились ей больше, чем изысканные и навороченные сласти с королевского стола.
Король пару раз пытался говорить с шутом по душам, и ничего хорошего из этого не получалось. Шут замыкался и делал вид, что не понимает намеков, а прямо признавать свои ошибки не хотел Родаг, и расставались они раздосадованные и расстроенные. Лена не просила шута простить короля. Большие мальчики, разберутся. К тому же она была уверена: простит, только все равно не забудет, друзьям пощечин не раздают. В ухо – можно, а по щеке – нельзя. И на колени ставить нельзя, даже если ты король.