Гару чинно топал рядом с шутом (на всякий случай тот не спускал его с поводка) и недовольство выказывал, только если ему не перепадало ничего из очередной покупки. Например, кусочка груши. К морю они вышли как-то сразу: дома-дома – и вдруг
Лена не была восхищена: видала она моря, Черное да Балтийское с разных ракурсов. Но свое первое впечатление помнила, потому шута поняла. Маркус потрясенным тоже не выглядел, насмотрелся всего за свою долгую жизнь, но шута, кажется, тоже понял, посматривал на него с этакой отеческой доброй улыбкой. Поймав взгляд Лены, он подмигнул. Гару, пользовавшийся всяким случаем подремать, потоптался не месте, покрутился и с кряхтением лег, положил морду на лапы и засыпающе покосился на Лену: тут? никуда не делась? Лена собралась сесть рядом с ним, но Маркус остановил, стянул куртку и подстелил.
– Не земля – камень. Простудишь себе чего-нибудь. Ты раньше видела море, да?
– Ага. Причем даже с теплохода… то есть с корабля.
– Запросится, – предсказал Маркус. – Обязательно запросится. Тебя укачивает?
– Даже на лошади.
– Значит, перебьется.
– Маркус…
– Охота тебе ради его любопытства промучиться пару недель? На худой конец, наймем барку какую попроще на денек-другой, чтоб он увидел, что берегов нет. А плыть куда-то не стоит. У вас, поди, корабли другие.
– Совсем другие. Ты пароходы видел когда-нибудь.
– Видел, – содрогнулся Маркус. – Неужели у вас больше?
– Ты даже не представляешь, насколько больше.
Какое-то время она описывала круизные теплоходы и авианосцы. Маркус верил и не верил, а вот корабль, с которого взлетают самолеты (лекцию о них он уже слышал), ему не понравился.
– Плохие у вас войны, Делиена. Легко убивать, когда не видишь. А когда убивать легко… – Он покрутил головой, старый солдат, Мастер клинка, член Гильдии бойцов, а туда очень немногих принимали… – Когда убивать легко, война становится привычкой. Я, сама знаешь, убивал, только вот вкуса к этому занятию так и не приобрел. Необходимость – никуда не денешься. А чтоб с удовольствием – нет, даже тех разбойников я убил, потому что надо было.
– И что, тебе стало легче?
– Нет, конечно. Месть не приносит облегчения. Зато они больше ни одну четырехлетнюю девочку пополам не разрубят.
– Прости.
Он обнял ее за плечи.
– Дура ты, хоть и Светлая. За что прощать-то? За то, что смерть не любишь, что убийство тебя не радует? Смешно. Я тогда никакого удовлетворения даже не чувствовал. Все равно ни Эвиану, ни дочку не вернул. Но дело сделал. Я не убиваю без нужды. Руки отрубаю, чтоб головы умнее были, – это да.
– Как хорошо, что именно ты меня увидел там, на площади.
– Неплохо, – согласился он, – тебе нужна защита. Не от разбойников. От людей. От мира. От тебя самой. Ты со своей чувствительностью последнего мерзавца пожалеешь, если он тебе на трудную жизнь посетует. А этого делать не надо.
– Я вот пожалела, что зеленое платье с собой не потащила, – невпопад сказала Лена. – Тут все такие нарядные – и я…
– И ты – как цветок в сене, – согласился Маркус. – Полевой цветок, незатейливый такой… ну вроде незабудки. Делиена, а ты всерьез думаешь, что мужчинам нравятся такие вот – раскрашенные, с накладными волосами, в корсетах? Странно.
– Моя естественная красота, конечно, лучше, – согласилась Лена.
– Красота? Хм… Твоя естественность, конечно, лучше. Тебя так накрасить, разодеть, в корсет затянуть и башню на голове соорудить – что, хуже остальных будешь? Не будешь. Ты хочешь красивое платье? А какие проблемы, давай купим, у нас денег немерено, мало того что король дал, так ведь еще и Лиасс отсыпал. Вот обратно пойдем и купим тебе шикарное платье.
– У меня есть шикарное, только дома.
– Ну будет два. Женщина имеет право на слабости, – засмеялся Маркус. – Только у тебя другие слабости. Ты всякие штучки любишь… осязаемые. Чтоб потрогать можно было.
– Сувениры, – улыбнулась Лена и прочитала лекцию о сувенирах. В одной фразе «штучки на память». – А нам правда хватит денег нанять кораблик на пару дней, чтоб шут увидел море?
– Надеюсь, что хватит. С учетом экономии на гостинице, – захохотал Маркус. – Счастлив ведь парень. Наверное, мечтал всю жизнь, а сам в шуты подался, какое уж тут море… В Сайбии моря только северные да восточные, холодные, дальние. Я был на севере. Холодрыга, сырость, вода серая, словно грязная… Тебе холодно? Давай попробую согреть. – Он обнял ее, прижал к себе, развернув так, чтобы ветер дул ему в спину. – Надо было хоть плащ прихватить. Что ж ты в одной рубашке-то… Может, пойдем?
– Пусть налюбуется. Ты на его лицо посмотри.
– Хороший он парень, – невпопад сказал Маркус. – Но изменился после этого года. Жестче стал, что ли. Или холоднее. Даже не знаю. Ничего, с тобой оттает опять. У него опять смысл появился. Он не может жить просто так, как большинство живет. Ему цель нужна. Дело нужно. За это и люблю. Вот ведь… мне его как правнука любить можно, а не выходит. Как равного – да. Хотя его опыт и мой опыт… Все равно, что меня с Владыкой сравнить.