– Зависит от многого. Я не вижу препятствий для того, чтобы ты мог свернуть. Кроме твоей гордости.
– Это не гордость, Рош. Это Цель. Разве ты не хочешь, чтобы Сайбия стала страной людей и эльфов?
– Есть такие миры, – сообщил шут. – По крайней мере один мы видели. Полукровок больше, чем людей или эльфов. Смешанные браки…
– Значит, это мир эльфов. Или будущий мир эльфов, – отрезал Лиасс. – Ты отрицаешь это, но ведь знаешь, что ты человек только по воспитанию. Где находится твое сердце? Почему ты почти не потеешь даже в самую сильную жару? Почему двигаешься вдвое быстрее даже Маркуса? Потому что ты эльф.
Лена взяла обеими руками встрепанную голову и прижала ее к коленям, потому что шут собрался возражать, понимая, что все возражения – только иллюзия. Потому что гены эльфов сильнее, даже не доминируют – просто побеждают.
– Ты прав, Владыка, – признал шут через минуту. – Но я предпочитаю быть человеком.
– Будь, – пожал плечами Лиасс. – Взгляды у тебя гораздо шире, чем у любого человека. Ты удивительно терпим, особенно если вспомнить твое происхождение. Ты должен ненавидеть если не всех нас, то хотя бы тех, кто ведет себя…
– Как я, – хмыкнул Гарвин, ставя на туалетный столик бутыль вина, кружки, хлеб, сыр, пряники и приличный кусок мясного рулетика. Как он умудрился все это донести? – Ты должен ненавидеть хотя бы меня, потому что я наверняка похож на тех эльфов, с которыми ты встречался раньше. Или хотя бы Милита за то, что он использовал тебя, чтобы использовать Аиллену… Да еще и заменял тебя целых полгода.
Лена вцепилась в заостренные уши, но шут не выказал никакой агрессивности.
– Наверное, должен. Я не люблю ненавидеть, Гарвин. Лена сказала как-то, что ненависть непродуктивна. Она ничего не дает. Может быть, она полезна для мага или для солдата во время войны, но я не маг и не солдат. Я шут. Поэтому мне не хочется ненавидеть тебя или кого-то другого. И тем более Милита. Скверно, что он использовал Лену… но понятно. Я не могу его судить. И тем более не могу его ненавидеть за то, что он поддержал ее, пока я маялся дурью. Я не могу ненавидеть его за то, что он ее любит.
– Истина бесстрастна, – кивнул Гарвин, ровненько нарезая принесенную еду.
– Но я не бесстрастен, – возразил шут, – хотя да, я – истина. Не удивляйся, Лена, это не я с ума сошел, это из формулы посвящения. Я не смог быть больше шутом, потому что не был уже так уверен в том, что эта истина так однозначна.
– Какая? – тихо спросил Лиасс.
– Всякая кажущаяся очевидной, Владыка.
– Для тебя я не Владыка.
– Почему? Потому что я считаю себя человеком?
Лена стукнула его по макушке.
– Потому что он для тебя друг.
Лиасс улыбнулся.
– Друг? – усмехнулся шут. – Это вряд ли. Лена, если на благо его народа потребуется поджарить меня до золотистой корочки и скормить дракону, он это сделает. Даже маслом лично поливать будет. Не пугайся. Он пожертвует кем угодно ради блага эльфов. Собой так легче всего.
– Собой жертвовать всегда легче всего, – сообщил Гарвин. – И все же он тебе друг, насколько Владыка может быть другом. И даже я тебе друг, насколько другом может быть некромант.
– Не мне, – светло улыбнулся шут и потерся щекой о Ленину коленку, – ей. Сам по себе я ничего для вас обоих не значу. Для себя тоже.
– Мы поговорим об этом еще, – пообещал Лиасс, – и я постараюсь убедить тебя в другом. Сейчас еще рано.
– Слышал, – проворчал шут, – Зеркало, Отражение…
– Фу, – скривился Гарвин, подавая Лене кусок рулета и кружку с вином. – Отпусти ты его уши, он не станет ни на кого кидаться, а язык ему укорачивать бесполезно. Поешь и обязательно выпей. Это вино привезли нам эльфы Сайбии. Они были очень огорчены, что тебя не застали.
– Я не хочу вина, потому что опьянею.
Гарвин озадаченно посмотрел на нее.
– Ну да. А для чего еще вино пьют? Для чего я его и принес? Пей и пьяней. Тебе это сейчас нужно.
– Выпей, Аиллена, – кивнул Лиасс. – Я не знаю, о чем ты думаешь, но у тебя даже аура меняется.
– Ты действительно не умеешь проникать в чужие мысли?
– Не умею, Рош. Чувствую только отголоски… когда ты проникаешь в ее мысли.
– Я не проникаю, – удивился шут, – я просто знаю… и она знает, что я чувствую. А еще я могу ей ответить… иногда. У меня нет ни капли магии, Владыка. Иначе бы я не смог стать шутом. Ни один маг не выдержал бы коррекцию. Во всяком случае мне так говорили.
– Ага, Билант рассказывал о твоей коррекции. Даже он не понимал, зачем тебе надо было через это проходить.
Шут неохотно оторвал голову от Лениных колен и посмотрел на вино. Гарвин протянул ему кружку и хороший такой бутебродище.
– А горячего ничего нет? – невнятно спросил шут, вгрызаясь в хлеб и сыр. – Есть хочу смертельно.
– Готовят, – очень серьезно сказал Гарвин. – Это так, слегка перекусить и чтоб не пить на голодный желудок. Аиллена, хочешь, чтобы я в тебя силой вливал?
Лена испуганно откусила от рулетика и запила вином. Гарвин вовсе не был милым и даже не пытался таким казаться. С него станется…