Маркус поправлялся долго и трудно. Лена заходила к нему так часто и так надолго, что уместнее было бы сказать, что она торчала в больнице постоянно, пока его не перенесли в новый дом, чтоб Лена зря не била ноги. Его мучили сильные приступообразные боли, и тогда лицо его напрягалось, а на висках выступал пот, и слабее они не становились. Спазмы начали ослабевать только через две недели, когда он вдруг спросил, почему болит плечо, до этого даже не замечал. Лена продемонстрировала ему метательный нож и сказала, что вряд ли у него сохранится прежняя гибкость и подвижность сустава.
– Да? – равнодушно удивился он. – Ну и ладно, хотя лучше б правая. Чего смотришь? Я вообще-то родился левшой, хотя со временем научился все делать обеими руками. А меч мне и подавно все равно, в какой руке держать. Делиена, кто меня исцелил? Я же знаю, что умирал. Чувствовал.
Лена рассказала об эльфийском рае, размалывая в пыль семечки корницы, очень хорошо лечащие суставы, особенно в смеси с… Фу, ну совсем знахаркой заделалась. Зато хоть какая-то польза.
– И прокляла бы?
– Мне кажется, да. Шуту кажется, нет.
– Не прокляла бы. Мир – нет. А этого, который обещал безболезненно, – могла. Спасибо тебе. Ведь не куда-то меня притащила, а именно куда надо. Можно я тебя за это поцелую?
Лена наклонилась, и Маркус громко поцеловал ее в щеку. Шутит. Значит, и правда, полегчало.
– Я так боялась, что ты умрешь.
– Рано или поздно я все равно умру, – ласково сказал он, – и уж точно раньше тебя.
– У меня хоть время подготовиться будет, – проворчала Лена. – Не надо мне рассказывать, что все смертны и к этому надо быть готовым. Я знаю. Только это все… далеко было.
– Ты никогда не теряла?
– Нет. Ну, бабушку, дедушек… Давно. Но они были старенькие, болели. Я их, конечно, любила, но не больше всех, понимаешь? И умерли они по естественным причинам.
Маркус ласково-ласково погладил ее по щеке. Насколько Лена успела понять, это был почти ритуальный жест, означающий большую привязанность. В Сайбии жесты имели куда большее значение, чем дома.
– Я намного старше твоих дедушек и бабушки. Очень намного.
– Ты выглядишь, как старик? У тебя не гнутся колени, слезятся глаза, трясутся руки? В общем, ты уж постарайся не умирать.
– Постараюсь, – серьезно пообещал Маркус. Даже сейчас, раненый, измученный болью, бледный, он все равно был настоящим мачо. Вот Лиасс, едва придя в себя, Владыкой не был, Милит не казался супервоином, когда одиноко ждал смерти в палатке, шут мгновенно терял в своем невеликом весе, а Маркус, хоть и заметно похудел, все равно был несокрушим, как скала. Надежен. Улыбался наконец-то…
– Знаешь, Делиена, я в растерянности. Мне мерещится, что Ариана со мной флиртует.
– А почему в растерянности? – удивилась Лена.
– Ну! Она – и я… Ты что?
– Ага. Милит и я – ничего, а Ариана и ты – это чего.
– Делиена, ты особенная.
– Ты тоже, болван. Ты настолько особенный, что уже к этому привык. Так что в атаку!
– В атаку… – погрустнел Маркус. – Мне б до горшка сначала научиться самостоятельно добираться. А ты и правда веришь, что я могу ей понравиться?
– Почему ты мог нравиться Эвиане и не можешь нравиться Ариане?
Маркус улыбнулся.
– Делиена, я знаю, что женщинам нравлюсь, хоть и не красавец. Даже очень красивым нравлюсь. В красоте, что ли, дело? Но Ариана… Это ж Ариана! – Он вдруг сделал страшные глаза и зашипел: – Тссс!
Лена оглянулась. Ариана, решительно засучивая рукава, приближалась этакой угрожающей походкой.
– Перевязка! – провозгласила она. – Аиллена, ты мне поможешь его держать. А то вырывается и жалобно плачет.
– Я его утешать буду, – пообещала Лена. Вдвоем они посадили Маркуса, Ариана беспощадно сняла повязку с плеча. Маркус даже не вздрогнул, хотя рана заживала плохо, потому что организм был измотан борьбой с болью, и Лена знала, что он не просто демонстрирует свою выдержку Ариане, он просто так привык – молча терпеть. Плечо выглядело уже лучше, заметно уменьшился отек, пропала опасная краснота вокруг раны. Ариана заставила Маркуса подвигать рукой, и он, морщась и беззвучно ругаясь, подвигал, очень ее обрадовав.
– Аиллена, все-таки это действие твоих мазей, – объявила Ариана. – Ты посмотри, как хорошо. Проводник, ты молодец, хорошо держишься. Здесь больно? А здесь? Здесь? Ага… Аиллена, запомнила? Сейчас я покажу тебе, что надо делать, и ты будешь это делать каждый час до завтрашнего утра. Проводник, будет очень больно.
– Ты это не мне говори, а ей, – усмехнулся Маркус. – Я-то уж потерплю, а ей будет меня жалко.
– Зато ее лечение тебе поможет лучше, чем мое.
Ариана показала Лене действительно жестокую процедуру, выдала пачку эльфийских пластырей, чмокнула Маркуса в нос и ушла. Может, что-то случилось и ее помощь нужна в больнице. Кто-то ранен? Надо шута сгонять на разведку… А что его гонять, и так где-то бегает, придет и все расскажет. С ним-то все в порядке. Даже настроение хорошее.