Опустив банку на пыльный стол, Чарли откупорил механизм, удерживающий крышку плотно закрытой, взял со стола лопатку и подсадил крышку снизу вверх. От банки тут же повеяло спертым, сладковато-соленым запахом. Чарли запустил руку в банку и достал со дна стеклянную пробирку. Из этой пробирки два месяца назад он извлек золотую пыль. Теперь пора было вернуть волшебную пыль в безопасное место до времен, когда волшебство, заключенное в частичках кулона Аделины, которую он так любил, снова сможет пригодиться ему. Хотя правда заключалась в том, что какая-то часть Чарли уже не так сильно верила в то, что волшебство существует. Он просто понимал важность этой золотой стружки и знал, что хочет ее сохранить.
Осторожно пересыпав пыль в пробирку, заткнув сверху платком и пробкой, Чарли стал рыться в столе и на полках в поисках свечи и спичек, чтобы запаять колбу воском.
Свет свечи преобразил помещение и сделал его чуточку гостеприимнее. При свете Чарли лучше рассмотрел шрамы, оставшиеся от утреннего сражения. Сражения всей его жизни, в результате которого он узнал о себе нечто очень важное, о чем следующие двенадцать лет тоже решил не вспоминать.
Он вернул пробирку на дно банки с засахаренной голубой бабочкой, с тоскующей улыбкой глядя на то, как пробирка укладывается на дно, и, гадая, как долго теперь не притронется к этой банке. Короткий язычок пламени свечи отразился сквозь толщу мутной жижи и стекло в крупицах золота на дне банки, заставив разбойника улыбнуться шире.
Он закрыл банку с голубокрылой бабочкой и поставил ее обратно на стеллаж. Вернулся к столу со свечой и оглядел освещенное помещение, прежде чем задуть огнь, думая о том, что вернется сюда еще не скоро, затем наклонился над столом, и тайник погрузился в прежнюю темноту.
Впрочем, взамен темнота эта наполнилась одиночным бравым пением разбойника:
В добрых предчувствиях о будущем и наконец с правдивыми представлениями о своем прошлом, Чарли двинулся вдоль стеллажей к лестнице. Решительная улыбка теперь так и растягивалась у него на каждом слове песни, и он сожалел лишь об одном. Что не даст себе как следует согреться, после продолжительного купания в ледяных водах Темзы.
А у самых дверей, он неожиданно затормозил и прервал свое пение. С минуту он стоял не оборачиваясь, потом настороженно покосился на одну из банок на центральном стеллаже, в которой мерцали большие раскидистые изумрудные крылья.
Это может пригодиться в его новом деле, подумал Чарли. В далеких суровых краях.
Конец
