– Я больше по людям, – попыталась увильнуть от приключения Книжный Червь. – Я ведь и Тук-тук-тука почуять не смогла.
– Значит, потренируешься, – отрезал ее собеседник. – Давно пора.
И вышел, поманив девушку за собой.
Не привыкшая перечить Немо, вздохнув, покорно пошла следом.
Они слишком быстро, намного быстрее, чем ей бы хотелось, вышли из прохладного полумрака их обиталища и пересекли зеленую лужайку, разделявшую корпуса. Высокая трава, немного вялая от зноя, щекотала ноги Немо, цепко хватала за ремешки сандалий. Ей очень хотелось расценить это как знак и остановиться, но совершенно не чувствительный к таким вещам Пакость двигался с упрямством асфальтового катка, и удерживать его было бесполезно.
Сложно было думать о чем-то страшном погожим солнечным днем, и сейчас, глядя на брата-близнеца их нынешнего дома, она не чувствовала никакой тревоги. Такой же бело-серый кирпич, та же вытянутая форма, те же выгоревшие некогда голубые оконные рамы, на которых из-под осыпающейся краски проступает серое древесное тело, как кость из-под отвалившейся кусками плоти. Разве что окна на первом этаже закрыты фанерными листами, а на втором нет штор.
И еще там, за крепкой скорлупой из кирпича и пыльного стекла, таилась абсолютная Пустота, которая наполняла и «Ец» до тех пор, пока их загадочные покровители не приглядели его для своих целей. Эту Пустоту трудно было описать, но она царила только там, где все создавалось для людей, а те не появлялись уже очень долгое время. Цеха закрытых предприятий, заброшенные дома… Изучая свою силу, но боясь при этом контактов с людьми, Немо посетила много таких мест. И часто уходила оттуда, вытирая слезы. Брошенные здания – следы разбитых надежд – были похожи для нее на верных псов, ожидающих мертвых хозяев. Может, те, кто когда-то строил планы относительно их, уже давно в земле, а они все стоят под дождями и снегами, глядя на равнодушный мир вокруг слепыми окнами, и ожидают того дня, когда будут разрушены…
Но пока слез не было. «Ец», такой же забытый и брошенный, был слишком удивительным, слишком самобытным местом, чтобы его жалеть. Потеряв хозяина, он все же нашел в себе силы и превратился в нечто совершенно другое, независимое от людей. По крайней мере, Немо так казалось.
– Эй. – Пакость ткнул ее пальцем в плечо, забыв об осторожности.
Волна его эмоций была такой острой и неожиданной, что у нее закружилась голова. Немо отшатнулась, запуталась в ногах и растянулась на траве, едва не клюнув носом заросшие травой плиты дорожки.
– Тьфу, я же просто… Ой, да ну тебя. Психопатка! – Сконфуженный Пакость топтался рядом, не рискуя больше касаться Немо, пока та поднималась, потирая ушибленное колено, и отряхивалась. – Я ж не хотел…
Из его уст это было самое настоящее извинение.
– Все в порядке, – выдохнула Немо, на всякий случай отходя на шаг, чтобы неожиданно еще чего-то не поймать. – Я просто задумалась, а тут ты.
– Услышала чего-нибудь?
Она покачала головой, вытряхивая из волос зеленые перья травинок.
– Людей там точно нет. Давно нет. Больше не скажу.
– Хорошо. Идем дальше.
Ведущая к заросшему крыльцу дорожка была целее той, по которой они ходили в свой корпус, как и само крыльцо, но они были едва видны из-за разросшихся сорняков. Скрипящий им по ночам колыбельные старый тополь давал раскидистую тень, и растения чувствовали себя отлично. Длинные, узкие ступеньки закрывали пучки пырея и колосящегося овсюга, выше раскинулись одуванчики и покачивались тонкие стебли пастушьей сумки. Если бы тут кто-то ходил, от всего этого уже давно не осталось бы и следа.
Пакость перепрыгнул через эти заросли и подергал запертую на тяжелый ржавый замок дверь. Стекло на ней тоже заменили фанерные листы, и даже ему с его ростом не удалось разглядеть темный холл. Он снова подергал. Петли сдавленно скрипнули, от чего у Немо мороз пошел по коже. Второй раз она прислушалась к себе, смотря на покинутый корпус, и теперь ощущение Пустоты оказалось не таким явным. Что-то изменилось. Незаметное, незначительное, но навязчивое и мешающее, как камушек в обуви.
– Закрыто там. – Немо очень постаралась, чтобы голос ее не выдал. – Возвращаемся?
– Хренушки, – упрямо пнул дверь Пакость. – Найдем, как влезть!
– А вот там на окне нет стекла…
Звонкий голос, донесшийся из-за спины, застал врасплох даже Немо. Впрочем, у Лиса был талант подкрадываться незаметно.
Рыжий художник стоял у самых ступенек, жмурясь на жаркое солнце, как кот. Он появился словно из ниоткуда, взъерошенный, босой и с зажатой в руке крупной шишкой.
– Кроссовки… – угрожающе прорычал Пакость, опустив взгляд на его грязные ступни.
– Ждут Лиса в спальне и никуда-никуда не убегают! – торопливо отрапортовал младший, мигом вытянувшись в струнку. – Лису жарко. Лис хочет бегать так.
Пакость поморщился и раздраженно сорвал щекотавший ногу колосок.
– Пусть. Но если потеряешь опять… Ты понял! – Он сунул колосок в рот в попытке отвлечься от мыслей о куреве, но Немо почувствовала, что это только больше его раздразнило.
