В этом «Еце» все корпуса были открыты, все кровати застелены, в чистой столовой стояли ряды столов, а на кухне блестели совершенно новые кастрюли и плиты, но при этом здесь совершенно не было людей. Ни детей, ни вожатых, ни воспитателей, ни даже сторожа. Никого. Первое время вид покрашенных качелей и новеньких зданий радовал глаз, потом постепенно начал настораживать, и только через несколько часов Спящая поняла причину. В этом лагере не просто не было людей, их никогда здесь не было. Все вокруг выглядело слишком гладким, ровным и абсолютно новым. Корпуса как будто выросли из земли с мебелью внутри – никаких зазоров, щербинок, неровных плиток и торчащих гвоздей. Не было написанных краской или фломастером инвентарных номеров, не было штампов на постелях и даже испачканных краской газет. В административном корпусе стояли пустые столы и стулья, на которых никто никогда не сидел, а пустые шкафы зияли разинутыми пастями. Весь лагерь был как пряничный домик из известной немецкой сказки, кричаще-новенький, чистенький, но при этом какой-то ненастоящий – натуральная ловушка. Спящая с нервным смешком определила себя на роль Гретель и теперь думала, кто здесь злая колдунья. Правда, хлебных крошек, чтобы помечать дорогу, она не нашла, как и любой другой еды. Тут совсем не было еды и воды, а еще газа и электричества. Все новенькие выключатели и краны оказались бесполезными игрушками. Это могло бы стать огромной проблемой, но ни чувство голода, ни чувство жажды за весь день так ее и не посетило. Не хотелось и спать, хотя она ощущала себя совершенно разбитой.
Внизу в темной траве горели десятки маленьких огоньков, бросая вызов темному беззвездному пока небу. Спящая уже знала, что это, а то наверняка подумала бы, что земля и небо поменялись местами. То, что она приняла сначала за обычные полевые цветы, оказалось впоследствии крошечным сказочным городом с домами, башнями и целыми дворцами. Его крохотных жителей она так и не увидела, хоть и просидела у домиков около часа, надеясь застать хоть кого-то. Сейчас, когда стемнело, эти самые жители зажгли в своих домах маленькие светильники и почти неразличимые днем окна уютно светились.
А еще, помимо загадочного крошечного народца, заплаканного мальчика и уродца-кота, здесь жил кто-то большой, покрытый белым мехом, которого Спящая видела среди сосен, и ожившие гипсовые статуи: горнист, носящий под мышкой свою отпавшую голову, и две девочки-пионерки с книгами. Пионерок кто-то покрасил в зеленый цвет, и, впервые увидев движущиеся к ней зеленые фигуры, Спящая с воплем кинулась наутек. Правда, статуи ее не замечали. Проходили мимо и общались между собой страшными скрипучими голосами. Хуже было с котом. Он постоянно подбирался к ней как можно ближе, свешивался откуда-то с потолка или со стены и смотрел белыми слепыми глазами, отстукивая хвостом зловещий ритм. Пару раз появлялся плачущий мальчик. Выглядывал из-за угла, всхлипывал и исчезал прежде, чем она успевала с ним заговорить. К вечеру Спящая устала и удивляться, и пугаться.
Она не ощущала ни тепла, ни холода, но все же закуталась поплотнее в ничем не пахнувшее одеяло и прижала колени к груди. Ее босые ноги, исколотые шишками и сухой травой, черные от пыли, казались какими-то чужими. Тут наверняка не работала мобильная связь, но Спящая пожалела, что по привычке забросила телефон в тумбочку утром сразу, как позвонила домой. А еще она очень надеялась, что мама за все это время ни разу ей не позвонила. Очень не хотелось бы ее пугать.
С родителей мысли перешли на друзей. Когда они спохватятся? Поймут ли, куда она делась, когда она сама не знает, куда забрела? Может, найдут босоножки? Может, она до сих пор лежит там в плачущем корпусе, а Пакость прямо сейчас тормошит ее и пытается привести в чувство? А может, она просто исчезла?
Спящая посмотрела на свои руки, потом снова на грязные ноги и пришла к выводу, что вряд ли ее тело может находиться в двух «Ецах» одновременно. Оставалось надеяться, что Немо что-то почувствует или Киту что-то приснится. А может, Шестой им поможет?
От всех этих мыслей ей стало не по себе. Не имея возможности ни на что отвлечься, Спящая прикрыла глаза и тихо запела, убаюкивая сама себя, первое, что пришло ей в голову:
На чернильном небе выплыла из-за тучи выпуклая, как форменная пуговица, луна цвета расплавленного золота. Она была настолько крупной и яркой, что казалась ненастоящей.
Голос Спящей креп, разгоняя пугающую безлюдную тишину. Она не знала, хорошо поет или не очень. Она пела всегда только для себя, когда что-то делала или хотела себя подбодрить, как сейчас. Девушка распустила косу и укрыла себя ничем не пахнущим плащом из волос. Яблочный запах остался в том другом, реальном мире.
