А на этой улице, то есть на Ленинградской, жил Антон.
На зимних каникулах Крапива встретил Антона на улице и отжал у того картридж с Дабл Драгоном. А сегодня Крапива пришел к Антону домой просить помощи.
Но прежде чем Антон откроет дверь и увидит перед собой Крапиву с разводным ключом, нужно рассказать о том, чем так важен Антон для нашей истории.
Вернее Антон-Д.
Антонд
Давайте будем честны: большую часть нашего детства мы провели не в подвалах и на стройках, а перед телевизором. И в основном это было связано с приставкой.
Только в двух случаях родители разрешали нам сидеть близко к телевизору – когда мы гоняли в Денди и когда лечились Кашпировским.
Память картриджей того времени не позволяла делать игры длинными. И чтобы мы не «закрывали» игры за полчаса, их делали архисложными. Включил недавно на телефоне старую «Контру» и продержался семь секунд. А ведь я ее когда-то «закрывал». И ты тоже.
Школоте не понять, но игры сейчас уже не те, что прежде. Вот в наше время их делали из камня и привинчивали к полу вот такенными шурупами. Чтобы никто не украл.
Как скрижали тайных альбигойцев, тетрадки с кодами переписывались вручную и передавались от друга к другу. И не дай бог допустить ошибку! Она могла стоить нескольких потерянных часов и рваных мозолей.
Насчет мозолей. Вот тут и начинается рассказ об Антоне из квартиры 52 дома на Лениградской улице.
Одна сторона бетонной девятиэтажки была завешена текстом «Мир, труд, май». Окно комнаты Антона торчало как раз из прямоугольника в букве «Д».
Эта «Д» открывала массу возможностей для эпитетов, которыми мы награждали Антона, но исключительно за глаза. А все потому, что Антон был нам нужен.
Он плохо учился, не ходил на секции и не выходил во двор. Он был худой и бледный даже по сибирским меркам.
Но Антон был игроком.
Жил он с отцом, который предпочитал алкоголь воспитанию сына. Антон редко мылся, ходил в заляпанной и мятой одежде. Чтобы не отвлекаться от игры, питался хлебом и «Галина-Бланкой», растворенной в стакане горячей воды.
Пальцы Антона покрывали мозоли. Иногда мозоли лопались, он срезал их лезвием и перебинтовывал пальцы, чтобы боль не мешала играть.
Если вы не видели Антона из квартиры 52, то не знаете, что такое настоящий ботаник.
Мы сидели на кривом диване и говорили об играх.
– Я черепашек не могу пройти, – жаловался мой одноклассник Женя-пончик. – Ее можно только вдвоем, а я один дома. Даже кота нету.
– Подвижная точка, – сказал Антон-Д, не поворачиваясь к нам.
Мы не поняли, но прислушались. Антонд обладал нечеловеческой логикой, странной лексикой и особым построением фраз. Если бы скрестили Гребенщикова, «человека дождя» и Йоду, то получился бы Антон. Антон-Д. Антонд. Это как «андроид», но похожий на человека.
– Отнесись к игровому пространству как к полю с безопасными и опасными точками, – сказал Антонд. – Например. В той же Контре первые боссы валятся с одной безопасной точки, куда не дотянут его пули. В Черепашках безопасная точка подвижна. И потому тебе надо найти алгоритм действий. Чем круче босс, тем сложнее алгоритм. Прыжок, движение, прыжок-прыжок, движение – что-то типа того.
– Ну а если босс двигается? – спросил Женя.
– Тогда игровое пространство двигается относительно него. Ориентируйся не на картинку в рамке телевизора – отсчитывай координаты от точки, в которой находится босс, вот и все.
– Хорошо, а если ты до босса доходишь уже полумертвый?
– В поле до босса тоже алгоритмы. – Антонд поднял большой палец вверх и изрек: – Человек умнее компьютера, потому что компьютер действует только по алгоритму.
Шел 93-й или 94-й год. Каспаров еще не проиграл компьютеру.
Не у всех был Денди. Это были суровые девяностые, и мы выкручивались как могли. Я, например, пока не получил приставку, настраивал телевизор на канал, который ловил игру соседей, складывал плотный прямоугольник из бумаги, рисовал на нем… да-да, кое-кто из вас делал то же самое… рисовал на нем кнопки и делал вид, будто играю.
И знаете, выходило вполне натурально. Через пять минут я уже забывал, что играет кто-то другой.
Это был летсплей эпохи «Властилины», циркониевых браслетов и Юппи.
Но однажды, сквозь тундру, тайгу и болота, в том 93-м или 94-м до наших краев добралась Сега. До того мы видели ее только в руках у Сергея Супонева. Он вел «Денди – новая реальность». Супонев нам, детям девяностых заменял маму-папу, старшего брата и дворового гуру.
До Супонева моим гуру был сосед, который умел надувать пузырь из слюны и пускать его по ветру.
Супонев вел «Звездный час». Передачу мечты. Именно там, на «Звездном часе», я впервые увидел, как кому-то дарят Сегу.
Строго говоря, своей приставки у Антонда на тот момент не было (отец тратил все на водку). Но кто-то всегда оставлял у Антонда свою, чтобы он помог пройти игру или узнать код. Антонд и для кодов находил «алгоритм» (его любимое слово).
