Пришельцы хватали «друзей отечества», не давали вырваться из толпы, не били, но и никак не реагировали на удары. Они не чувствовали боли.
В этой давке Денис оказывался то внизу, почти под ногами, то вверху, будто пловец, вынырнувший чтобы набрать в легкие воздуха. А в голове его голосом Людмилы Евстафьевны звучал Лермонтов, у которого «смешались в кучу кони, люди».
Дорогой его сердцу «Тринитрон» остался в машине.
Потом он столкнулся лицом к лицу с Романом Михайловичем, вернее, прижался носом к его бороде.
– Денис! – сказал он. – Выбирайся! Мы прикроем!
Потом Роман Михайлович напрягся и вынырнул над кучей.
– Гусары! Слушай мою команду! – взревел он. – Делаем коридор для Дениса. Все за мной!
И они пошли, расталкивая чудовищ и создавая тоннель на свободу одному из главгеров этой истории.
– За царя! – визжал один.
– За Супонева! – вопил другой.
– За человечество! – ревели остальные.
Когда Денис выскочил из общей свалки, над ней на миг возник маленький Петр. В свете восходящего солнца его лицо казалось особенно одухотворенным.
– Беги! – сказал он. – Мы прикроем!
В следующее мгновение на плечах у него повисло сразу двое пришельцев. Возник третий. Он казался громадным, черные пульсирующие змеи обвивали его тело.
Денис стоял как вкопанный, не в силах принять решение – бросить ли своих и бежать в лес, или вернуться в бой и нарушить приказ.
Пришелец повернулся к нему и Денис его узнал.
Это был Ренат.
А затем поток слизи вырвался из горла Рената и накрыл лицо Петра черной вуалью.
Другой, настоящий Ренат видел все это из окна комнаты. Окно вело то в сад в их деревне, то в дедовский гараж, то в собственную спальню Рената в Н-ске, где свет становился тусклым, оранжевым, проникая в квартиру сквозь толстые занавески. Эти занавески мама привезла из Латвии. Там на облаках сидел милые кудрявые мальчики: один читал книгу, другой танцевал, третий играл на арфе. Эта идиллическая картина встречала Рената каждое утро, с тех пор как ему исполнилось шесть. Ему нравилось валяться по выходным в кровати и придумывать истории про каждого из мальчиков. У каждого из них было имя, а их приключения были радостными.
Сейчас Ренат видел из окна и микроавтобус и дерущихся подростков. Вот Денис вылезает из-под груды тел – Ренат его сразу узнал.
Себя Ренат узнал не сразу.
– Нет-нет-нет! Я не хотел. Это не я.
Он стал лупить по стеклу, но оно не ломалось. Тогда он отскочил от окна и стал кружить по комнате.
– Нет-нет-нет!
Потом он сел на диван. Встал. Вернулся к окну, увидел, как Денис бежит прочь от свалки, и задернул шторы.
Ренат снова подошел к двери, проверил засов, посмотрел в глазок. По ту сторону были коридоры и комнаты домов, в которых он бывал. Он их не видел, просто знал, что они там. Школьный коридор с синими стенами вел вместо класса в бабушкину кухню. Лестница в секции авиамоделирования оканчивалась балконом его квартиры на Дзержинского.
Ренат не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он застрял в этой комнате. Но все, что находилось внутри и снаружи нее, было сшито из лоскутков его воспоминаний. Неряшливо и неуклюже. И в чреве этого монстра Франкенштейна бродило инопланетное чудовище.
И никого больше не было в этом мире, кроме них двоих.
Сенбернар пришел в Межмирье, чтобы не дать Крапиве свалиться в пропасти безвременья и водовороты бессобытийния.
– Я не знаю, где ты, но помни, что ты не один. Я буду всегда с тобой.
Ему ответила тугая застарелая боль. Такая боль бывает от давней раны, что напоминает о себе время от времени. Пес не знал, откуда такая рана может быть у двенадцатилетнего мальчика.
– Я не знаю, где ты, но ты должен оттуда убраться. Надо найти правильную дверь. Я уже говорил тебе об этом. Но не знаю, как она выглядит, потому что это твоя личная дверь. Только так ты выберешься оттуда.
Крапива, как и в предыдущие разы, не мог отвечать. Но пес знал, что он его слышит. На этот раз сенбернар почувствовал сопротивление, протест. Крапива не хотел уходить.
– Я знаю, что говорю. Эти двери, как те самые Врата, где я работал. Они соединяют миры, только в меньших масштабах. Найди свою дверь, мальчик.
Натасканный научной и ненаучной фантастикой, Ренат давно догадался, что находится сейчас в собственной голове. Точнее, в крохотной каморке в недрах своего сознания. Он смутно помнил, как будучи еще там, в злосчастном автобусе, потерял контроль над телом, и как бежал потом по коридорам, пока не оказался тут. Как запер за собой засов.
Он знал, что существо где-то там, по ту сторону двери, бродит среди украденных воспоминаний. Ищет его. А возможно, уже знает, где он, затаилось и выжидает.
Сколько еще времени ему оставаться здесь? Сколько существо пробудет в его теле? Каких дел еще натворит? Первое время мысли лезли скопом, друг на друге, затем подходили по одной (да-да, как враги в фильмах с Ван Даммом) и мучили Рената поочередно. Но самой страшной была одна. А вдруг чудовище доберется до его мамы?
