Юрганов ощутил слабый толчок. Какое это счастье: трогаться в путь…
Он следил за приборами, но и без них чувствовал, как нарастает перегрузка.
Еще, еще…
Минуты текли. Ну, кажется, достигнута достаточная скорость. Теперь начнется резкое торможение…
Юрганов снова зажмурился.
Слабый толчок. И все. «Оберон» шел ровным ходом.
Неужели готово?
Сорвавшись с места, Юрганов подскочил к заднему экрану.
Он увидел конус двигателя. А за ним…
За ним — ничего.
Нет этого громадного, надоевшего шара гравигена.
Нет! Нет!
Можно включать двигатель.
Юрганов поискал глазами «Скачущего паука». Далеко остался тормозящийся кораблик Икс.
Пусть бы он и оставался там. А мы теперь — домой.
Не то, чего доброго, и впрямь придется ужинать с его обитателем?
Юрганов уже положил было ладонь на стартер. Затем со вздохом взялся за реверс.
Ужин не ужин, а попрощаться все же надо.
Он выбрал рычаг реверса и лишь тогда включил двигатель, с удовольствием ощутив всем телом легкое содрогание корабля. Свой ход! Это вам не что-нибудь!
«Оберон» затормаживался. «Скачущий паук» на экране стал увеличиваться; он догонял, через полчаса их скорости уравнялись.
Стоя у экрана, Юрганов без прежнего отвращения увидел, как пухлое, восьминогое тело отделилось от кораблика и направилось к открытому люку «Оберона». Это — в последний раз. Ничего не поделаешь — проявим галактическую вежливость. Он все-таки неплохой парень. А, мыслительный аппарат, кстати, у них, кажется, не хуже нашего. И они найдут свое место среди Объединенных Человечеств.
Ага: загорелся индикатор. Ну, пойдем в приемную.
Лицо Икса на экране выглядело оживленно. Ну как же: он выполнил не такую уж простую операцию. И помог человеку — а это ведь куда приятнее, чем уничтожать.
Надо только быть посдержаннее с ним. И — никаких контактов. Не надо разочаровывать Икса: пусть уж он до конца думает, что и ты такой же.
— Я благодарю вас, — сказал Юрганов. — Благодарю от всего сердца. Да что говорить…
— Я очень рад, — перевел транскоммуникатор в ответ.
— Надеюсь, дружбе наших цивилизаций положено хорошее начало.
— Да…
Он как будто ждет чего-то.
— К сожалению, — сказал Юрганов, — оказалось, что я несколько отвык от перегрузок. Сейчас я не очень хорошо себя чувствую. Поэтому…
— Что с вами?
Ого, как он встревожился!
— Ничего страшного, но…
— Разрешите, я посмотрю!
— Нет, нет, что вы!
Но ручка двери, соединявшей обе половины приемной, задергалась. Какое счастье, что она заперта!
— Откройте же!
— Она… э… не открывается. Заблокирована.
— Ах… — это был вздох досады. — Да неужели вы не понимаете, что бояться нечего!
Юрганов улыбнулся про себя, потом нахмурился. Пора кончать.
— Так или иначе… мне надо торопиться. Еще раз благодарю вас, но на моей базе, наверное, начинают беспокоиться.
Изображение Икса снова появилось на экране: значит, он отодвинулся от двери. Транскоммуникатор показал грустное лицо и опущенные глаза.
— Что ж, прощайте, — сказал Икс.
Затем индикатор погас. Тогда Юрганов медленно нажал кнопку закрытия люка. Нелепая восьминогая фигура удалялась на третьем экране. Юрганов сочувственно смотрел ей вслед.
Вот и все. Но грустно немного. Хитрая машина — транскоммуникатор. Заставляет сдружиться с кем угодно.
Но он меня выручил, ТК.
Пусть отдыхает: заслужил.
Юрганов затворил за собой дверь приемной и неторопливо прошагал в центральный пост.
Подумать только: вскоре он увидит людей! Настоящих людей! Бывает же на свете такое счастье…
Заезды он так и не зажег.
Но это вовсе не означает, что он не умеет обращаться со звездами. Не эта, но другая звезда ждет его на Земле.
Что же: дорога к звездам нелегка. И тогда, когда звезда — женщина.
Но к чему медлить?
Локаторы? Есть. Экраны видео? Есть.
Где паучий крейсер? Все еще висит в сторонке. Видно, хочет потом расправиться с гравигеном. Тем лучше: я тронусь первым.
Смотри, восьминогий дружище! Нет, ты все-таки хороший парень. Того и гляди, на свадьбу приглашу!
Юрганов нажал на клавишу. Стрелки приборов взметнулись, показывая, как растет напряжение поля. Затем просигнализировали, что директор готов.
Ну, тронулись?
Юрганов дал ход. И почувствовал, как кресло мягко прижимается к спине.
Тронулись. К Земле. К островам. К девушке. Высокой, с чуть диковатыми и решительными глазами.
Высокая девушка с чуть диковатыми и решительными глазами, сидя на краешке кресла, подперев подбородок ладонями, проводила взглядом стремительно уменьшающийся «Оберон». Потом, глубоко вздохнув, она оглядела тесноватую рубку: все ли в порядке?
Взгляд ее с досадой остановился на висевшем в углу одеянии. В этом полете — одни невезения: за день до того, как она издалека увидела неизвестный корабль, нарушилась герметизация скафандра. Исправить не было времени, и для выхода в пространство пришлось пользоваться неуклюжей ремонтной гондолой. В набитой механизмами кабинке поместиться было очень трудно, а восемь манипуляторов, очень полезных при обследовании рефлектора, сейчас не только не помогали, а, напротив, мешали. Недаром она даже упала при первом посещении чужого корабля.
Но это, конечно, не главная неудача.