— Ладно, — сердито проговорил Юрганов. — Ну, предположим, вы меня уничтожите. Расплавите, сожжете, испарите… И что? Этим вы отодвинете события на считанные месяцы. Придут другие корабли…
— Пусть. Мы будем драться. За своих детей.
— Вы не знаете, как мы сильны!
— А вы не знаете, как мы упрямы!
Тоже достоинство!
— А мы…
Юрганов умолк. Что-то не то: детский разговор. Кто сильнее, кто кого отлупит. А ведь здесь не шутка: встретились представители двух цивилизаций. И кому какое дело до того, что мы не готовились к роли галактических дипломатов?
То есть как, кому какое дело? А собственно, почему этот вопрос должны решать мы? На Земле есть головы поумнее, да и у этих тоже вряд ли самые светлые головы летают на патрульных кораблях. Вот пусть мудрецы и разбираются. Почему Икс не хочет понять такой простой вещи?
— Послушайте! Как будто, есть один выход.
— Слушаю.
— Вы поможете мне отцепить гравиген…
— Нет.
— Да погодите же! Я оставлю его вам… на память. Затем мы разойдемся. И пусть встречаются наши специалисты, наши мудрецы. Они найдут решение проблемы куда скорее. Правильно?
— Поймите же и вы… Я не сомневаюсь, что они решат вопрос лучше. Если… если только ваши люди захотят его решать. Но я вынужден судить о них по вас…
— И что же?
— А вам я не верю, я уже говорил. И боюсь, что стоит мне помочь вам — и вы вернетесь с сильным флотом. В истории нашей планеты много примеров такого рода.
Вот оно что: очевидно, социальное переустройство у них завершилось совсем недавно. Вся подлость враждебных классов еще в памяти.
— Но для нашего общества такие методы не характерны. Что мне сделать, чтобы убедить вас?
— Подумайте. Времени у вас достаточно. Потому, что иначе я вас все-таки не выпущу.
— Иными словами: или я вас убеждаю, или вы меня уничтожаете?
После паузы Икс подтвердил:
— Именно так.
Он не из трусливых: сидит взаперти и грозит.
— А если наоборот — я уничтожу вас?
Молчание. Затем:
— С этим я считаюсь. Но вам это не поможет: вы доживете лишь до следующего патрульного корабля. Ведь моя машина останется висеть рядом с вами.
— А может быть, раньше придут на помощь ко мне?
— Маловероятно, судя по вашему же рассказу.
— И вы все-таки боитесь?
— Нет. По двум причинам: во-первых, если то, что вы говорили о вашем человечестве — правда, то вы не нанесете мне вреда.
— Не сделаю с вами ничего? Даже если вы грозите мне смертью?
— Все равно. Вы ведь понимаете: я угрожаю только вам лично, вы же — всей нашей цивилизации. Поэтому, если вы хотите, чтобы я вам поверил, вы меня не тронете. А во-вторых, если это даже и случится…
— Вам не дорога жизнь?
— Если мне придется уничтожить вас, мне все равно будет трудно жить.
Юрганов, сам того не желая, вдруг растрогался. Все-таки, он неплохой парень, этот паук. Жаль, что нельзя подойти к нему, хлопнуть по плечу и сказать: «Не трусь, дружище, все обойдется, мы договоримся»…
— Что же, — сказал он, — вы правы. И чтобы доказать вам, что я не лгу, я выпущу вас хоть сейчас.
— Что же, это кстати: я проголодался. Знаете что? Приглашаю вас пообедать у меня на борту. Там не будет этой перегородки.
Вот то-то и оно; если ты увидишь, что я на самом деле не тот паук, каким предстаю перед тобой на экране, ты, чего доброго, и в самом деле уничтожишь «Оберон» вместе со мной.
— Нет, благодарю вас. К сожалению, я вынужден отказаться, — вежливо сказал Юрганов. — Нет аппетита, знаете ли. И потом, я на диете…
— Очень жаль. В таком случае, встретимся через такой же промежуток времени, какой прошел с момента моего прихода.
— Значит, через два часа?
— Прямо, как свидание. Хорошо, через два.
Стоя у кухонного комбайна, Юрганов безуспешно пытался выстукать ложкой на его металлическом кожухе мелодию той самой песни об островах. Ничего не получилось: музыкальные возможности автомата были ниже кулинарных. А что до островов, то Юрганову так никогда их и не увидеть. Потому что отсюда не выбраться.
Конечно, очень наивно было думать, что стоит тебе в чем-то уступить, и все сразу решится в твою пользу. Многолапый Икс, как оказалось, хочет большего. Отпуская тебя, он хочет получить взамен уверенность в том, что из создавшегося положения возможен выход, который устраивал бы обе цивилизации.
И поэтому он заставляет меня ломать голову над этими вещами вместо того, чтобы лететь к Земле. К той девушке.
По непонятной закономерности чем хуже положение, тем чаще приходят к тебе мысли о ней. Все яснее видятся ее глаза. И они с каждым разом становятся все печальнее.
И хочется встретить ее поскорее, чтобы эта печаль исчезла из ее глаз…
А вот паук Икс не спешит.
Правда, нельзя не признать, что в его поведении есть своя логика — логика слабейшей стороны. Слабейшей и подозрительной: ведь у него нет никаких оснований не доверять пилоту «Оберона», но он упрямо не доверяет. И требует решить проблему — хотя бы вчерне — здесь, на месте.
А решение найти, вернее всего, невозможно. Во всяком случае, Юрганов за пять… нет, уже за шесть дней поисков так и не отыскал этого выхода.