Дверь кабинета открылась, на пороге возник оперативный дежурный.
– День добрый, «уголовники», – поздоровался он и с любопытством оглядел Викторию Сергеевну. – Здравствуйте. Стас, Лев, специально для вас приберег.
Он протянул Гурову лист бумаги. Тот прочел, передал бумагу Стасу и обернулся к дежурному.
– Спасибо, друг.
– Да было бы за что, – подмигнул тот и вышел в коридор.
Гуров надел куртку, сунул в карман сигареты, которые успел вытащить.
– Что там такое? – настороженно спросил Гойда. – Ты куда собрался?
– Туда же, – пояснил Гуров. – Саша только что получила записку от похитителя. Нашла ее в почтовом ящике.
Едва Александра увидела Кораблеву, как сразу же повисла у нее на шее.
– Что это такое, а? – с прозрачными от ужаса глазами повторяла она. – Что это, а? Они знают, где я живу!
– Конечно, знают, – согласилась Кораблева.
– Где записка? – деловито осведомился Гойда.
Александра молча указала в сторону кухни. Игорь Федорович протиснулся в коридор, следом зашли Гуров и Стас.
Кораблева увела хозяйку квартиры в комнату. Потом вернулась, чтобы налить стакан воды.
– Ну что тут?
Гойда протянул ей записку. Это был лист, вырванный из маленького блокнота с пружинным переплетом. Бумага имела желтоватый оттенок, слова написаны темно-красным фломастером.
– «День 2. У тебя очень послушный ребенок», – прочитала Кораблева. – И зачем матери знать, что пошел второй день с момента исчезновения Степы? Зачем ей об этом лишний раз напоминать?
– Это может быть другой второй день, – заметил Стас. – Не счет, а отсчет. Обратный.
– А завтра будет день первый? И к чему готовиться?
Ей никто не ответил. Кораблева немного постояла и вышла в коридор.
– Почерк не понятно чей, – озабоченно произнес Гойда. – То ли мужской, то ли женский…
– Думаешь, завтра будет записка со словом «День 1»? – повторил Лев Иванович слова Виктории Сергеевны.
– Скорее всего, – согласился Стас. – Виктория-то права: ни к чему считать дни после похищения. Он хочет сказать, что завтра что-то должно произойти. Или послезавтра, когда настанет нулевой день.
– Он либо что-то сделает с ребенком, либо сам выйдет на связь, – напрягся Гойда.
Гуров подошел к окну, открыл его и выглянул на улицу. Подъезд находился прямо под окном, и обзор отсюда был великолепный. Подъездная площадка пустовала – из припаркованных машин стояла только побитая «Тойота», возле которой разговаривали два дворника. У одного была метла, и он держал ее на плечах, подобно коромыслу.
– Пойду побеседую с ребятами, – решил Гуров. – Игорь, записку, наверное, надо в лабораторию отдать?
– Попрошу отвезти Викторию Сергеевну, – отозвался Гойда.
Лев Иванович вышел из квартиры и прикрыл дверь. Спускаясь, по привычке рассматривал все, что попадалось на пути: стены, ступени, подоконники, оконные стекла, перила. Он заглядывал под все батареи центрального отопления, особенно тщательно проверял мелкий мусор, если тот попадался по пути. Ноябрь, конечно, заставил деревья сбросить листву, но кое-что проникало в подъезд на подошвах уличной обуви. Конечно, Гуров знал, что полы в подъезде подметают и моют, что все следы, даже если полиция что-то упустила, скорее всего, не сохранились, но все равно рассматривал каждую трещинку и каждый выступ. Ему самому было непонятно, что он ищет, но почему-то он видел смысл в бессмысленном поиске. Искал его, несмотря ни на что.
Тренькнул мобильник, извещая о поступлении нового сообщения. Это была реклама мобильного тарифа, и Гуров, чертыхнувшись, наконец вышел на улицу.
– Ребята, дело есть.
Дворники обернулись. На Гурова с интересом уставились две пары раскосых карих глаз. Один из их обладателей неожиданно решил попрощаться со своим знакомым и пошел было прочь, но Лев Иванович попросил его остаться.
– С вами, наверное, уже поговорили, – начал он. – Но я спрошу еще раз.
Он показал свое удостоверение. Дворники мельком взглянули на развернутую корочку, но никто из них даже ухом не повел.
«Отлично. Значит, бояться вам нечего, – решил Гуров. – Может, и найдем общий язык».
– Слышали, что в этом доме позапрошлой ночью на женщину напали, а потом пропал ее ребенок?
Парни посмотрели на дом, потом на Гурова.
– Слышали, – ответил один. – К нам полиция приходила. Мы все рассказали.
– Мы? – переспросил Лев Иванович.
– Ну мы с ним, – включился в разговор второй дворник. – Мы.
– Я понял. О чем у вас спрашивали? И что вы рассказали?
– Видели мы ребенка в оранжевой одежде или нет. Еще спрашивали, где мы были той ночью. Мы не видели детей. По ночам им спать надо.
– Верно. И где же вы были?
– День рождения отмечали. Мой, – объяснил первый.
– С прошедшим, – поздравил Гуров.
– И вас, – улыбнулся дворник.
– Спасибо, дорогой. Так что, вы так ничего с тех пор и не вспомнили?
– Нам нечего вспоминать, – снова подал голос первый. – Отмечали, гости пришли. Регистрация у всех есть, документы в порядке.
– Мне плевать на вашу регистрацию и на документы, – сообщил Лев Иванович. – Есть дела и поважнее. Вопрос такой. Вы же здесь каждый угол знаете. Потайные двери, незапертые подвалы. Давно осматривали свои подсобки, которыми не пользуетесь?
