Подниматься пришлось по лестнице, так как в доме было пять этажей, а лифт отсутствовал. Однако сам дом нельзя было назвать «хрущевкой» из-за просторных лестничных пролетов и натянутой между ними стальной сетки и высоких потолков. Виктория Сергеевна шла впереди всех, но то и дело поворачивала голову набок, чтобы ее могли услышать.
– Примерно в двадцать два пятнадцать гражданин Серов, проживающий в этом же доме, решил выйти в магазин.
– Так поздно? Что же за магазин такой? – удивился Гойда.
– Уже проверили. Небольшой частный магазин в соседнем доме. Работает до двадцати трех часов. Серову захотелось выпить, такое часто с ним случается. Утверждает, что его в магазине давно знают, и не только в нем. В общем, скрывать ему нечего.
– Употребляет, значит, – покачал головой Гойда. – Адекватный хоть? А то наговорит того, чего не было…
– Употребляет, да, но на тот момент был трезв. Дослушайте до конца, пожалуйста, – мягко прервала Игоря Федоровича Виктория. – Сам Серов проживает на пятом этаже. Пострадавшую обнаружил на четвертом. В полицию обратился сразу же, мы прибыли без замедления. До того Серов своими силами попытался привести соседку в чувство, но быстро понял, что сам не справится. Пострадавшая – Александра Николаевна Долецкая, тридцати четырех лет. Поначалу сосед решил, что она упала и потеряла сознание от падения… или наоборот: упала, потеряв сознание. Но мы предполагаем, что на нее напали. На площадке остались следы борьбы, а на стене обнаружили следы крови. Скорее всего, она ударилась в том месте головой. Все произошло здесь, возле ее собственной квартиры.
– Раз известен адрес проживания женщины, значит, при ней были документы! – обрадовался Стас. – Отлично.
– Да, рядом с ней лежала женская сумочка. В ней я нашла паспорт. Адрес совпадает. Эксперты уже начали осмотр места преступления. Вы уж извините, мы не стали вас дожидаться.
– Все нормально, – произнес Гойда. – Кто первым встал – того и тапки. Если каждого ждать, то ничего не успеешь.
Он ступил на четвертый этаж. Виктория отошла в сторону, пропуская Гурова и Стаса.
На площадке возились два эксперта-криминалиста. Один осматривал выкрашенную зеленой масляной краской стену, а другой фотографировал пол, выложенный старой, столь любимой строителями в советские времена коричневой плиткой. Гуров был благодарен такому подарку: современные напольные и настенные покрытия выглядят чудесно, но гораздо хуже «держат» отпечатки пальцев и любые следы, которых и без того найти сложно.
– Ну что там? – обратился он к эксперту, занимавшемуся осмотром стены. Тот вопросительно взглянул на Викторию Сергеевну, и она кивнула, тем самым подтверждая, что Гуров и все, кто с ней пришел, имеют право задавать такие вопросы.
– Вот здесь ее головой и приложили, – указал на стену эксперт. – Отпечатков пальцев тут мало, более половины смазанные. В этом углу только ее квартира, даже соседская подальше будет. Ну много ли людей в этом месте хваталось за стену?
– Немного, – согласился Гуров.
– Вот и я о том же, – пожал плечами эксперт.
– А что по характеру расположения отпечатков пальцев?
– Тоже непонятно. Позднее смогу сказать, но сейчас… вы уж извините.
– А дверь квартиры осмотрели?
– Да. Тоже пока без ответа. Отпечатки пальцев есть. Наиболее четкие в районе дверной ручки и чуть ниже.
– Чуть ниже? – не понял Гуров.
– Может, она ползком до дома добиралась, – усмехнулся эксперт. – А вообще-то это хорошо, что люди редко моют двери с внешней стороны. Как видите, иногда может пригодиться. Отпечатки пальцев маленькие, будто детские. Но выводы делать рано.
Гуров подошел к входной двери и внимательно осмотрел замок.
– Попыток взлома не вижу, – сказал он. – Дверь заперта. Она шла домой, когда все случилось, или, наоборот, из дома?
– Домой, – подала голос Виктория Сергеевна. – На обуви были грязевые разводы. Но на полу вы их не найдете, потому что пока она поднялась на четвертый этаж, она практически вытерла подошву обуви о ступени. Но на лицевой части ботинок грязь сохранилась.
– Не сказать чтобы она сильно сопротивлялась, – подал голос второй сотрудник, сидящий на корточках. – Я бы сказал, что она была пьяна и пыталась станцевать вальс. Ее следы расположены хаотично, будто бы на льду ноги разъехались. И отпечатки подошв именно от ее ботинок – здесь даже экспертиза не нужна, там рисунок запоминающийся. А вот тот, кто на нее набросился, оставил очень странные отпечатки. Следов подошвы не видно. Очевидно… ну я не знаю… – Он распрямился и задумчиво взглянул на пол. – Как будто он был в бахилах.
– Спасибо. – Гуров повернулся к Виктории Сергеевне. – А что там с сумкой?
– Женя, покажи сумку, – попросила следователь.
Женей оказался тот парень, который занимался осмотром стены. Он подошел к своему чемодану и вынул из-за него пакет.
Гойда и Крячко подошли ближе. Желтая с черными разводами сумка, которую вынул из пакета Лев Иванович, оказалась сделанной не из кожи или ее подобия, а из плотного тканого материала. Она напоминала торбу, в которой все предметы, как правило, всегда болтаются в одной куче.
