– Займитесь пока вот этим, – попросил он, протягивая сумку Виктории Сергеевне. – Я разберусь.
Спустившись на первый этаж, Лев Иванович услышал за спиной частые шаги. Вскоре его догнала Виктория Сергеевна.
– Я с вами, – на ходу бросила она.
Возле «Скорой» она оказалась первой. Быстро забралась внутрь через задние двери. Гуров поспешил следом.
Пострадавшая, которая еще полчаса назад была без сознания, пыталась встать с кушетки и в прямом смысле слова выла, при этом еще пытаясь что-то сказать. Ее взгляд выражал одновременно растерянность и ужас. На месте женщину удерживал один из медиков, а его напарник растерянно топтался рядом. Следователь оттерла его плечом и тут же взяла ситуацию в свои руки.
– С ней можно поговорить? – спросила она.
– Под вашу ответственность, – раздраженно ответил тот медик, что стоял рядом с носилками.
– Нам нужна минута.
– Минута порой равна вечности, – ответил фельдшер и взглянул на коллегу. Тот кивнул. – Но умирающие так тоже себя не ведут.
– Я успею, – уверила их Виктория Сергеевна, и фельдшер отступил.
Гуров тотчас занял его место. Все произошло очень быстро. Виктория Сергеевна опустилась на сиденье рядом с носилками и, положив руку на лоб пытающейся встать на ноги Александры, мягко на него надавила. Женщине ничего не оставалось, кроме как запрокинуть голову и снова принять лежачее положение. Сделала она это, правда, не быстро, но сопротивляться уже не стала. Разом ослабела и беспомощно уронила руки. Фельдшер, пытавшийся добиться того же эффекта, тут же ослабил хватку.
– Александра, вам нельзя вставать, – твердым тоном произнесла Виктория Сергеевна. – Лежите.
– Это ведь «Скорая помощь», – слабо произнесла женщина. – Я ведь не ошибаюсь? Это она? Почему я здесь?
– Не ошибаетесь. Догадываетесь, почему здесь оказались?
Александра мелко затрясла головой.
– Помните, что с вами произошло? – спросила Виктория Сергеевна.
Александра поморщилась, но ничего не сказала.
– Вы ударились головой и потеряли сознание, – сообщил Гуров. – Вас обнаружил сосед, он же вызвал полицию. Это все, что мы знаем. Получится вспомнить то, что было перед этим?
– Степа. Где Степа. Где мой сын.
Александра не спрашивала – интонация была отнюдь не вопросительной. Скорее, она констатировала факт отсутствия в поле зрения собственного ребенка. Этого Гуров и боялся. После предположения Виктории Сергеевны о том, что потерпевшая возвращалась домой одна, он вдруг понадеялся на чудо: никто не пропадал, а искать нужно только преступника.
– Значит, ребенок все же был с ней, – посмотрела Виктория Сергеевна на Гурова.
– Так вот кого она звала, – пробормотал фельдшер.
Александра повернула голову в его сторону.
– Дайте его мне. Куда вы его дели?
– Ну я уж точно ни при чем, – фельдшер растерянно посмотрел на Викторию Сергеевну.
– Сейчас у нее все виноваты, – отозвалась та и тут же снова переключилась на Александру. – С вами был сын?
Александра обвела отчаянным взглядом всех, кто был в салоне автомобиля, и остановила взгляд на Виктории Сергеевне. Схватила ее за рукав пальто и с силой сжала пальцы.
– Где мой сын? – прошептала она.
– Это мы и пытаемся выяснить, – ответила Кораблева. – Но сейчас вам нужна помощь. А пока вы здесь, то постарайтесь вспомнить…
– Что произошло, Александра? – перебил следователя Гуров.
Виктория Сергеевна не шевелилась. Не пыталась высвободить рукав из пальцев насмерть перепуганной Александры, а потом погладила ее по руке. Мягкое успокаивающее движение заставило пострадавшую на миг прикрыть глаза, но Гуров понимал, что вряд ли удовольствие заставило ее это сделать. Скорее, она вот-вот могла потерять сознание, а допустить этого никак было нельзя.
– Домой возвращались, – вдруг быстро заговорила Александра. – Потом вдруг накрыло… ударили. Нет, сначала сзади, а потом головой прямо в стену. Толкнули. Нарочно толкнули. Сын был рядом… я его руку выпустила, чтобы… чтобы ключ…
– Во что был одет мальчик? – быстро спросила Виктория Сергеевна. – Александра? Посмотрите на меня, пожалуйста.
Женщина послушно перевела взгляд на следователя.
– Как выглядит ваш сын? – не отставала Виктория Сергеевна.
– Оранжевый комбинезон, – послушно забормотала Александра, – желтая шапочка с «ушками», серые…
Больше она не произнесла ни слова. Ее глаза закатились, голова скатилась набок.
– Черт! – выругался фельдшер.
Виктория Сергеевна тут же поднялась с сиденья.
– Можем ехать? – с издевкой в голосе спросил фельдшер.
– Можете.
– Вот прям низкий вам поклон.
– Не ерничайте, – не осталась в долгу Кораблева. – Вы без моей помощи до сих пор ее пытались бы уложить. А наш с ней разговор и минуты не занял.
Гуров с Викторией Сергеевной выбрались из «Скорой». Захлопнулись двери, водитель сел в кабину и, громко проклиная припаркованные машины, стал сдавать назад, пытаясь вывести автомобиль на свободу.
Гуров молча пошел в сторону подъезда. Вид у него, очевидно, был очень суровым, поскольку жильцы, которым срочно приспичило покурить возле подъезда и там же выгулять собаку, поспешно сделали вид, что происходящее их вовсе не интересует.
