– Паспорт у меня, – напомнила Виктория Сергеевна.
– Перчатки дадите?
Женя протянул Льву Ивановичу перчатки.
– И мне, Женя, – попросила следователь. – Спасибо. И постелить что-нибудь, если можно.
Эксперт протянул Гурову сложенную газету.
– Больше у меня ничего нет, – извиняющимся тоном произнес он.
– Сойдет.
Лев Иванович кивком указал в сторону лестничного пролета, на подоконник. Виктория Сергеевна стала спускаться к окну на лестничной площадке.
– Стас, а ты поговори-ка с тем самым соседом, – попросил Гойда. – Виктория Сергеевна, он где?
– А я тут. Тут! – раздался голос сверху, и все разом подняли головы.
С самого верхнего этажа спускался худой мужичок. Гуров окинул его внимательным взглядом. Тип, каких можно встретить в каждой точке страны родимой. Непременно несвежие, с грязной желтизной на вытянутых коленках джинсы, зачастую чистая, но обязательно мятая байковая клетчатая рубашка или футболка и взлохмаченные волосы вместо аккуратной прически.
– Серов Анатолий Дмитриевич, – представился мужичок, продолжая спускаться. Стас подошел к нижней ступеньке, подождал, пока Серов спустится на площадку, но тот остановился раньше, ступенькой выше.
– Со мной уже следователь поговорила, – напомнил он.
– А со мной еще нет, – заметил Стас. – Расскажете, как было дело?
– Конечно, конечно! – с готовностью заохал Серов и вытянул шею, рассматривая экспертов. – А ее уже унесли? Жива?
– Жива, – ответил Стас. – А теперь поведайте историю о том, как вы обнаружили вашу соседку. Прямо с самого начала.
– В общем, собрался я в магазин. Есть тут у нас один, который поздно закрывается. Продавщица там, Ленкой зовут, вы ее спросите, она скажет, что я нормальный…
Лев Иванович уже не прислушивался. Вечная история, одно и то же. Миллион раз слышал. Пусть Стас разбирается.
Они с Викторией подошли к подоконнику. Она расстелила газету, Лев Иванович принялся вынимать и раскладывать вещи из сумки пострадавшей.
– Я оставила у себя только паспорт, – сказала следователь. – Содержимое сумки особо не рассматривала. Посмотрела, конечно, но не более. Тщательный осмотр отложила до вашего приезда.
– Зря сразу тщательно не осмотрели, – заметил Гуров. – Иногда самые важные улики можно обнаружить по горячим следам.
– Связка ключей у экспертов, – продолжила Виктория Сергеевна.
– Где вы их нашли?
– В углу, возле двери в ее квартиру.
– И ключи подходят к замку?
– Подходят.
– Понятно.
Сумка оказалась наполнена совершенно обычными вещами. Маленькая массажная щетка для волос, влажные салфетки, наушники в футляре, косметичка, леденцы от кашля.
– Я хотела обратить ваше внимание вот на что, – Виктория Сергеевна опустила руку в сумку и вынула из нее маленький пакет с апельсиновым соком.
– «Для детей с 3-х месяцев», – прочитал Гуров надпись на упаковке.
– И вот это, – на ладони Виктории Сергеевны, обтянутой синей медицинской перчаткой, лежала пачка печенья с нарисованным на упаковке тигренком.
– Вскрытая, – резюмировал Гуров. – Детский сок, печенье для детей, детские отпечатки пальцев на внешней стороне двери… Полагаете, у нее есть дети?
Виктория Сергеевна кивнула.
– В паспорте есть такая отметка. Степан Алексеевич Долецкий, две тысячи восемнадцатого года рождения. Мальчик родился в мае, сейчас ему два с половиной года.
– А у вас есть дети? – спросил Гуров, складывая вещи в сумку.
– Есть. Тоже мальчик. Он у моих родителей живет, в Питере, ему три года. Мы с мужем пока что в Москве, а ребенка таскать туда-сюда не хочется. Там у него садик, друзья…
– А муж тоже служит в полиции?
– Тоже. Но он преподаватель.
– Наверное, надолго в Москву приехали, если снялись с места вместе с супругом?
– Посмотрим. Пока что на год, а там видно будет.
Лев Иванович стянул перчатки, машинально сунул их в карман. «Ребенок, значит, – завертелось у него в голове. – Сок и печенье, значит. Обычно мамаши берут их с собой только в том случае, если рядом будет находиться ребенок. Или все время носят в сумке. Этакий запас на всякий случай».
– Виктория Сергеевна, а кроме детского сока и печенья ничего интересного не замечаете? – спросил он.
– В сумке нет мобильного. Кошелек тоже отсутствует.
– Правильно, – качнул головой Гуров. – Их нет. Обычно деньги и телефон оставляют дома, если уходят ненадолго.
– Думаете, ребенок может быть в квартире? – догадалась Виктория Сергеевна. – Но не факт, что сын проживает вместе с матерью. Был бы телефон, мы бы это точно установили. Обычно хоть одна фотография собственного ребенка в телефоне матери обязательно находится. И потом, пострадавшая могла возвращаться домой одна. Например, после того как отвезла сына к тем же родителям.
– Вполне вероятно… – согласился Гуров и запнулся.
С первого этажа послышался громкий шум от чьих-то быстрых шагов. Гуров посмотрел вниз и увидел водителя «Скорой», с которым разговаривал недавно на улице. Водитель же, задрав голову, увидел, в свою очередь, Льва Ивановича и остановился.
– Спуститесь вниз, пожалуйста! – крикнул он. – Пациентка наша там совсем с ума сошла!
Гойда, разговаривающий с экспертом, встретился взглядом с Гуровым.
