Он отвернулся, и Гуров мог поклясться, что он сдерживает слезы.
– Извините, – сдался Лев Иванович. – Очень часто родители вымещают на детях обиду на бывших, и ваш случай мог быть из числа таких же.
– Наконец-то, – нахмурился Алексей и подался вперед, выглядывая на дорогу. – Почти на месте.
Такси остановилось, и они выскочили из него. Долецкий шел рядом с Гуровым, широко шагая. Пальто все так же было распахнуто. Со стороны он напоминал студента-переростка, но никак не владельца частной медицинской клиники.
Шли недолго. Долецкий нырнул в одну из бесчисленных староарбатских арок, прошел в обшарпанный дворик, завернул за угол и остановился напротив старого трехэтажного здания. Пройдя вперед, достиг новеньких белых дверей, украшенных сверху красным козырьком, а снизу мраморным порожком, и подождал, пока подойдет Лев Иванович.
– Прошу.
Новенькие двери скрывали просторный холл, до невозможности светлый и совсем недавно отремонтированный. В нем располагались низкие кожаные кресла и такие же приземистые журнальные столики. На каждом стоял живой цветок в зеленом горшке.
– Элитно тут у вас, – цокнул языком Гуров. – Прям кафе с вайфаем.
– Стараемся. На самом деле мебель недорогая. Мой кабинет на втором этаже.
– А где же тут стационар? – поинтересовался Лев Иванович. – Или я что-то пропустил? Мне показалось, что вы не только амбулаторно помощь оказываете.
– Позже я покажу вам, если хотите. Да, стационар есть. На третьем этаже несколько палат.
Алексей стремительно преодолел лестничный пролет и резво завернул направо. Гуров старался не проигрывать молодости, но все-таки не успевал буквально на два-три шага.
По обе стороны коридора располагались двери с табличками «Завотделением», «Бухгалтерия», «Секретарь». Ничего удивительного и тем более странного. Офис, только и всего.
Долецкий распахнул последнюю дверь в коридоре и остановился, пропуская Льва Ивановича первым. Тот вошел и сразу понял, что теперь они, слава богу, добрались до конечной цели своего пути.
Кабинет Долецкого был неотличим от кабинета начальника паспортного стола, где Гуров недавно был. Просторно – вот, пожалуй, единственная отличительная черта. Все остальное – от настенного календаря с автомобильной тематикой до небольшого письменного стола – было скучным, рядовым. Неживым каким-то. Ни сертификатов в рамках, ни вычурных портьер, ни ковра под ногами. Недорогой ламинат цвета ясеня, книги на стеллаже и алоэ в тех же веселеньких зеленых цветочных горшках на подоконнике.
Алексей снял пальто и небрежно бросил его в кресло, которое стояло справа от двери. Лев Иванович его поначалу даже не заметил. Разумеется, оно полностью повторяло облик своих «собратьев», которыми был уставлен холл на первом этаже.
Снимать куртку Лев Иванович не стал, тем более в кабинете было довольно прохладно.
– Чай? – повернулся к нему Алексей. – У меня тут и чайник, и сахар имеется. Секретаря не прошу – сам себе приготавливаю. У нее и без того работы полно.
– Давайте без чая, если можно, – попросил Гуров.
– Я не буду, спасибо. Думал, вы захотите. Тогда к делу. Присаживайтесь, – указал он на стул возле своего стола.
Лев Иванович выполнил его просьбу. Долецкий подошел к стеллажу, поднял руку и замер в такой позе. Спустя мгновение потянул на себя за корешок одной из книг.
– Не то. – В руках Долецкого оказалась другая книга, потоньше. Он бегло пролистал ее.
– И это не то.
– А что вы ищете? – спросил Гуров.
– Это дневники моих наблюдений. И ксерокопии карт пациентов, которые выпадали из общего… Нашел.
Он вернулся за стол, положил перед собой открытую «книгу», внимательно перечитал написанное.
– Сами ознакомитесь или лучше я? – поднял он взгляд на сыщика.
– Давайте лучше вы.
– Ну если вы мне доверяете…
– Я вам доверяю, Алексей, – успокоил собеседника Гуров. – Если понадобится, то попрошу дневник. Пока что на словах опишите ситуацию.
Алексей растопырил локти, сцепил пальцы рук и опустил голову над дневником настолько низко, что чуть ли не уткнулся в страницу носом.
– Клинику основал мой отец. Долецкий Алексей Митрофанович. Кандидат наук, светило, автор книг по психологии. Слышали это имя?
– Да как-то, знаете… – замялся Гуров.
– Понятно. Он основатель и настоящий владелец клиники, но ею по факту занимаюсь я. Правда, еще несколько лет назад все было иначе, и мое место занимал отец. Поначалу здесь не было палат, пациенты приходили только на консультации. Тогда-то все и случилось. Помните, возле больницы я назвал одно имя?
– Максим Голенко, – вспомнил Гуров. – Кто-то известный?
– Довольно-таки. Но на самом деле только его имя. Сам же он просто тащится за ним следом, как грязная фата за пьяной невестой.
«Ничего себе определение, – удивился Лев Иванович. – Это так принято у психотерапевтов? Ни разу не слышал о том, чтобы кто-то из них выдавал такие художественные образы».
