– Максим Голенко, артист театра и кино. Сорок лет от роду, чтобы вы знали. Пару слов о нем. Был популярен лет десять или пятнадцать назад, когда в один год на экраны выходило по сотне задрипанных сериалов. Ни одной главной роли, но на съемочной площадке находился плечом к плечу с теми, кто их исполнял. Засветился везде, где только мог. В основном изображал приятелей второстепенных героев. Когда понял, что ни на подмостках, ни на экране бо́льшего ему не добиться, бросил актерскую карьеру и подался на телевидение. Вы можете видеть его в качестве приглашенного гостя на многих ток-шоу на различные темы. Многодетные семьи, криминальные разборки, закулисные интриги – у него всегда есть что сказать по любой теме. И ему абсолютно безразлично, что вы о нем подумаете… Когда отец открыл клинику, то прежде всего ориентировался на обычных людей, а не на знаменитостей. Потому и цены были приемлемые. О нем до сих пор вспоминают те, кому он помог. Вежливый и понимающий доктор, который любил свое дело. Когда мне становится хреново, то я читаю эти отзывы. Я не могу подвести его, понимаете? Не рвусь выше, но хочу хотя бы не опозорить его наследие. Вы, наверное, думаете, что я выпячиваю собственную значимость? Это не так. Все это лишь предисловие, и мне бы хотелось, чтобы вы знали о том, с чего все начиналось.
Алексей ошибался. Лев Иванович не считал рассказанное ему чем-то пафосным, но, если честно, чего-то важного в услышанном он пока что не нашел. Ему изливали душу, и делал это человек, чьей семье существенно навредили физически и психологически в том числе. Все его мысли и действия были продиктованы желанием вернуть утраченное, и он, наверное, неспроста притащил Гурова в свою клинику.
– Я вас понял, Алексей, – ответил Гуров. – Продолжайте, а я уж сам решу, что из вашего рассказа взять на заметку.
– Спасибо, – Долецкий накрыл ладонью страницу. – Время шло, и статус пациентов медленно, но верно менялся. Выросли цены, без этого никак, и отец как мог старался не задирать их очень высоко. Но нынешняя жизнь диктует свои условия. Постепенно в клинику стали обращаться обеспеченные клиенты.
– Максим Голенко был среди них?
– Не он, а его мать. Причем сначала она приходила сюда в то время, когда прайс был демократичным. У нее была депрессия, которая началась после смерти последнего мужа. Тот совершил суицид, и она не могла понять причин его поступка. В общем, запуталась и решила попросить помощи у специалиста. Отец ей помог. Вел с ней долгие беседы, порой и после работы, по телефону. Он опрометчиво дал ей свой личный номер телефона, и женщина названивала ему даже по ночам. Однако отец не сердился. Напротив, говорил, что пусть будет лучше так. Он видел прогресс и верил, что вскоре ей станет легче. Именно она стала первой, кому он прописал редкий антидепрессант. В нашей стране его не производят, стоит он дорого. Не каждый может себе позволить этот препарат. Деньги на антидепрессант пациентка нашла сразу, сказав, что ее сын хорошо зарабатывает. Он-де актер, и довольно известный. Помогает маме финансово. В общем, прекрасный сын… Курс длился два месяца. Женщине заметно полегчало. В последний раз она пришла к отцу с цветами и сказала, что благодарна ему. Исцелилась, выписывайте. В подобное специалисту невозможно поверить. Избавление от депрессии – процесс долгий, и лучше, чтобы он был под контролем врача. Но отец решил отпустить женщину. Но только на месяц. Они договорились, что она возобновит терапию. А на следующий день утром он узнал из сводки происшествий, что она повесилась на балконе в своей квартире. Ни предсмертной записки, ничего… Ушла из жизни точно так же, как и ее последний муж.
– И понеслась, – догадался Гуров.
Алексей понурил голову, но только на мгновение. После чего резко встал со стула, подошел к сумке, брошенной возле него, и достал из ее бокового кармана пачку сигарет.
– Угощайтесь, – протянул он пачку Гурову.
Долецкий приоткрыл окно и поставил на стол маленькую круглую хрустальную пепельницу.
– Курить здесь нельзя, но иногда я нарушаю это правило.
Сигареты оказались недурными. Гуров попросил воды. Алексей тут же поставил перед ним бутылку газированной воды и стакан.
– Вы абсолютно правы, – продолжил он, быстро затягиваясь. – Понеслась. На следующий день к нам пришла полиция. Прямо в клинику, к отцу в кабинет. Он вел прием, перед ним сидела пациентка, а тут ваши на пороге. Разговор был долгим и неприятным. Зашла речь о препарате, который отец прописывал некоторым пациентам. Вскрылась правда о нелегальных поставках. Потом начались обыски по всему зданию. Что уж тут искали, я не могу сказать. Предполагаю, что тайную лабораторию производства того самого препарата. Или трупы бедных людей, которые пришли в клинику за помощью.
– И что же? Наши что-нибудь доказали?
