Крас так сверкнул глазами и скорчил такое зверское лицо, мгновенно переходя от романтических мечтаний о прекрасной даме к угрозе убийства, что слуга невольно сделал кувырок назад, трепеща от страха перед хозяйским гневом.
— Я понял, понял, больше об этом не з-з-з-заик-к-каюсь. Так что же делать? Как спасти вашу любовь?
Пока влюблённый герой страдал, служанка предложила хозяйке побег с возлюбленным, для чего невеста накинула темный плащ, а свою длинную пышную фату оставила служанке. Они менялись, и жадный папаша оказался в дураках, когда обнаружил в последний момент, кого вёл к алтарю. Старик схватился за сердце и упал на руки несостоявшемуся тестю. Тот обмахивал Старика брачным контрактом, так и не подписанным.
Служанка хохотала, влюблённые нашли друг дружку и нежно обнимались, прижавшись щека к щеке. Они ушли, а парочка слуг томно пародировала их страстную позу, также обнявшись, шла следом, только в самый неожиданный момент Смея показывала публике язык, и они с Жердиным убегали.
Зрители смеялись и хлопали. Новит понимал, что пока артисты раскланяются, пока Жердин отвлечёт публику своими фокусами человека-змеи или выйдет Папаша Баро, бросать литые металлические шары, пройдёт ещё время.
Но это лишь перерыв, чтобы дать Веричи и Смее переодеться. Следом вот-вот будут «Качели». И хотя ему выходить не в самом начале, Новит уже нервничал. Веда его предупредила не отходить от фургона. Он и не отходил. Но когда попытался пробраться на «задний двор», зрители, что бурлили вокруг, не признавая в нём артиста, слишком увлеченные смешной сценкой о старом женихе, оттеснили его от сцены к пустому прилавку. Оттуда Новит рассчитывал по стеночке пробраться к фургону, но тут в одну из подворотен въехали конные стражи порядка.
— Кража! Держите вора!
Люди хлынули врассыпную, не видя, кого ловят, лишь бы их не задели. Стражи проехали в освободившийся коридор. Совсем рядом! Новит присел под прилавком.
Когда волнение чуть улеглось, новичок пробрался к артистам. Крас уже был на сцене и обе партнерши в трико и воздушных юбках стояли у него на плечах. Старик завёл музыкальную шкатулку и щелкнул мембраной. Нежная хрустальная мелодия плыла над площадью, пока актрисы качались на сильных руках и делали реверансы. Новит и Жердин уже взяли брезентовый гамак и стояли наготове в кулисах, которые недавно были их «кухней». Жердин так и выступал в костюме слуги, а Новит снял куртку и надел такую же красную жилетку, вместо своей, полосатой. Выглядело, будто они оба в сценических костюмах.
— Сейчас, — шепнул Жердин. Но не успели они сделать и шага, как конная стража выросла под самой сценой.
— Прекратить представление!
Музыка смолкла.
— В чем дело, — Папаша Баро всё ещё в наряде силача, скрестив мощные руки на груди, сверху смотрел на стражей порядка.
— Мы ищем вора! Служба, — пояснил старший в патруле.
— А мы при чем? Наша работа, кажется, не мешает вашей службе?
Люди на площади шумели и волновались. Они хотели видеть, что будет дальше. Но высокий красавец и две юные артистки скрылись за кулисами. Зрители требовали их возвращения, но брать сцену штурмом не могли. Со стражами порядка шутки плохи.
— Боюсь, господин артист, вор скрылся в вашем театре. Кто у вас главный?
— Я директор театра. У меня посторонних нет, а все мои были на сцене.
— Все ли? Одновременно?
— Я за своих людей ручаюсь! — рявкнул Папаша Баро, сжав кулаки.
— Не кипятитесь. Если вам нечего скрывать, позвольте провести обыск. Мы поищем пропажу, допросим ваших артистов и если…
— Не позволю. Я дал вам слово. За всех своих артистов в ответе глава театра. Разбирайтесь со мной.
— Это неподчинение властям, — страж явно уговаривал актера не нарываться. Глава театра выпрямился, отстраняясь от уговоров. Между ним и стражей возникла прозрачная, но осязаемая стенка.
— Мы не граждане вашего славного города. Наш фургон — территория Братства Дороги, вам сюда хода нет. Вашу власть мы признаём исключительно из любезности, только чтоб избежать скандала. Однако для моей любезности есть предел. Вы обвиняете нас в краже? Чего, хотя бы? Деньги у публики мы пока не собирали.
— Не в краже, в укрывательстве вора, — поправил стражник. — У почтенного торговца там, за углом, вытащили кошель с десятью золотыми. Впрочем, вы действительно имеете право отказаться от обыска. Вы поручились за своих людей? Отлично. Их вина или невиновность только на вашей совести. Но вы, в самом деле, не граждане Гранбера и, наверное, знаете закон? Неподчинение местной власти, бунт, возмущение спокойствия жителей города, всё влечет за собой одно — изгнание.
Подумайте хорошенько. Неужели вы пойдете на открытый конфликт со стражами порядка? Зачем? Ваши артисты… вон тот парень, разве он артист? Я, кажется, видел его в толпе, когда мы проезжали. Наверняка, он нам и нужен. Позвольте допросить…
— Я сказал, нет, — каменно стоял на своём Папаша Баро. — Новит, подойди, сынок. Почему вы сомневаетесь, что он — из моего театра? Я это подтверждаю. Моего слова вам недостаточно?