Госпожа Веда, королева-мать нашего театра, не поддавайтесь иллюзии, будто она не видит, в обычном смысле. Она видит вас насквозь, как просветка стражей закона, опуская несущественные подробности. Не спрашивайте её о своем будущем, захочет, сама скажет.
Господин Учёный, можете так его называть, не большой любитель светских празднеств, не доверяет высшему обществу, которое неплохо изучил, как и прочие науки. Но если вам нужен компаньон для философской беседы — лучшего не найти.
Юная госпожа Веричи, моя младшая сестра, этим всё сказано. Думаю, вы, милорд, сможете убедить её в своей бескорыстной любви к искусству. У Веричи доброе сердце, будете себя хорошо вести, она с вами даже потанцует.
Новита вы уже достаточно знаете, чтобы считать себя добрыми друзьями, — Крас дождался формального жеста, чтобы лорд и недавний секундант обменялись рукопожатием, — а вот мой второй брат… тут могут возникнуть некоторые сложности. У него отвратительный характер. Жердин у нас ничего не забывает, не то что я… Договаривайтесь сами. Если он откажется ехать выступать в ваш замок, вряд ли кому-то из нас удастся его переубедить. Упрямец! — Крас лучезарно улыбнулся, сведя их лицом к лицу, и отошёл на своё место с другой стороны стола.
Жердин при знакомстве встал, как все, кроме трех самых старших актеров, хотя Крас не тащил его из-за стола, даже не прикасался. Кудрявый актер демонстративно смотрел мимо незваного гостя, сохраняя непримиримую позу, скрестив руки на груди. Выпрямившись, он был почти на голову выше лорда.
— Я прошу оказать мне честь, приняв мое приглашение, — с непрошибаемой светской любезностью без тени смущения уговаривал недавнего врага Инзель. — Без вас представление лишится своей главной изюминки. Моя… давняя знакомая, госпожа Эфирина тоже приедет в замок. Полагаю, ей будет приятно видеть вас. Именно — вас, господин… артист, — лорд слегка поклонился.
— Хочешь с нашей помощью проучить свою красотку? — напрямик спросил Жердин.
— Без вашего участия это невозможно, — смирено ответил лорд и первым протянул руку. Жердин не мог не ответить. Глазами подал знак: «Ладно, забыли».
— А теперь, господа, к столу! — радостно пригласил всех Инзель.
Люди на площади прилипли к освещенным окнам ресторанного зала «Ореолы». Все видели, как лорд явился мириться, и теперь смотрели его банкет с актерами как лучшее представление. Вся пантомима была ясна без слов и моментально передавалась по цепочке всем на площади, как передают особо интересные разбирательства стражей закона, если все желающие знать подробности не помещаются в зале суда.
Пьяный или трезвый, лорд отлично отдавал себе отчет, что каждый его заметный шаг скоро становится известным широкой публике. Актеров тем более не смущали зеваки за окном, в этом зале они привыкли обедать под пристальными взглядами поклонников.
Приятели лорда, Ларин, Мелред и третий, с которым даже участники «пикника» официально познакомились только сейчас, поначалу чувствовали себя сковано и пили намного больше. Но вскоре уже хохотали и сыпали комплементами барышням, и наперебой рассказывали каждый свою версию поединка, дополняя друг друга. Но, сколько бы они ни выпили, о первой части «пикника» не только лорд, но и его приятели глухо помалкивали, как будто ничего не было.
— Сынок, ты серьезно насчет замка? — Папаша Баро поймал Краса, когда тот снова проходил вокруг стола, как распорядитель торжества, проверяя, все ли довольны?
— Вполне. Мы редко бывали в замках в большей безопасности. Но завтра, когда Инзель протрезвеет, можешь взять с него клятву о соблюдении законов гостеприимства. Сейчас — бессмысленно.
— Хм, что ж… будем считать, ты знаешь, что делаешь. С него должок, я так понимаю?
— Да.
— Почему, только Веричи твоя сестра, а я кто? — обижено спросила Смея, дождавшись, чтобы красавчик подошел к ней.
— Ты — моя любимая сестра. Лорд понимает узы родства иначе, чем Братство Дороги, — тихо ответил Крас, склонившись к ней из-за спинки обеденного кресла. — Я не прочь, если он решит, что ты мне больше, чем сестра. Это правдоподобнее. И если не только мне, тоже хорошо.
Смея кивнула на Жердина, потом подняла лицо, вопросительно глянув на Краса. Тот подтвердил одними глазами и поцеловал её в висок.
— Мой принц, — Веда погладила его руку на своем плече, когда Крас подошел к ней. — Из-за тебя я пережила, надеюсь, самое ужасное видение в моей жизни.
— Прости. Я не нарочно.
— Я знаю, что твоя вина была только на сцене, больше ни в чём. Но я видела твоё лицо сквозь огонь. Ты улыбался, и я не слишком боялась. Потом я поняла, что это ничего не значит, ты был бы точно так спокоен перед смертью. И мне стало так страшно. А потом это письмо… Как я ругала себя, что всегда вижу худшее и не могу отличить…
— Я тоже так, почти всегда, — улыбнулся Крас. — Но ты единственная не удивилась, когда мы вернулись.
— Я держала лицо, — строго возразила Веда, поджав губы.
— Нет… Ты не дотронулась до меня, в отличие от Смеи. Значит, не волновалась.