Ее глаза встретились с моими, она ждала. Мне потребовалось время, чтобы восстановить в памяти события прошлых лет.
— Капитан Фоксглов? — догадался я.
Ее улыбка потеплела, а глаза заблестели.
— Я задавалась вопросом, вспомнишь ли ты меня после стольких лет. Мы проделали долгий путь от Ладной бухты в расстоянии и во времени. Но я сделала ставку, и огромную, на то, что Видящий не забывает тех, кто стоял за его спиной.
Я сразу же протянул руку, и мы сжали друг другу запястья. Ее хватка была почти такой же твердой, как когда-то, и я был очень рад тому, что она здесь не для того, чтобы убить меня.
— Прошло много лет с тех пор, как кто-то называл меня капитаном. Но ты, чем ты занимался? Этому порезу не больше недели.
Я смущенно дотронулся до лба.
— Это унизительная история, об очень глупой встрече с углом стены.
Она покачала головой:
— Странно, что он выглядит как удар от меча. Похоже, то, что я должна сообщить тебе, стоило рассказать месяц назад. Пойдем со мной, пожалуйста.
Я задумался, а сколько вообще Дьютифул знает об этой истории, и, пока воспоминания о том кровавом дня вновь восставали в моей памяти, пошел за старой женщиной. У нее по-прежнему была прямая осанка солдата, и шаг ее был широким шагом человека, способного многие мили идти быстро и без устали. Пока мы шли, она сказала:
— Я не была капитаном стражи многие годы, мой принц. Когда Война Красных Кораблей наконец закончилась, я вышла замуж, и нам удалось завести троих детей, прежде чем я стала слишком старой. И в свое время дети подарили Красному Россу и мне дюжину внуков. А у тебя?
— Внуков еще нет, — ответил я.
— То есть, ребенок леди Неттл будет первым?
— Мой первый внук, — подтвердил я. Странно было произносить эти слова.
Мы спускались по лестнице бок о бок, и я, как ни странно, был рад завистливым взглядам других слуг, направленных на нее, когда мы проходили мимо. Было время, когда дружба с бастардом не была ценной, но Фоксглов показала мне, что теперь это не так. Спустившись вниз, на этаж, где выполнялась тяжелая работа, пройдя мимо прачек с корзинами чистого и грязного белья, мимо пажей, балансирующих с подносами, плотника и его подмастерьев, трех подмастерьев; мимо кухни, где когда-то управляла повариха Сара, у которой я был любимцем, несмотря на сложные политические обстоятельства; и к арочным дверям, которые ведут в солдатскую столовую, где редко прекращался шум голодного народа.
Фоксглов вскинула руку к моей груди, останавливая меня. Она встретила мой взгляд, глядя прямо в глаза. Ее волосы стали седыми и морщины пролегли у рта, но темные глаза сверкали ярко, как и всегда.
— Ты Видящий, и мне известно, что истинный Видящий помнит свой долг. Я здесь от имени моих внука и внучки. Я знаю, ты помнишь дни, когда несколько произнесенных тобой слов заставили меня, Уистла и нескольких других хороших солдат покинуть стражу короля Верити, чтобы надеть пурпурное и белое и сделать нашим знаком лисицу для нашей иностранной королевы. Ты помнишь, не так ли?
— Да.
— Тогда приготовьтесь улыбаться, сир. Ваше время пришло.
Она пригласила меня войти первым. Я вошел в комнату, полный ужаса и готовый к чему угодно. За исключением того, что кто-то закричит: «Смирно!», и все солдаты внезапно поднимутся на ноги. Скамейки громко царапали пол, когда их резко отодвинули. Одну кружку толкнули, и она опасно балансировала на столе. Затем она остановилась, и тишина заполнила комнату. Мужчины и женщины стояли по струнке и официально приветствовали меня. У меня перехватило дыхание.
Много лет назад наследный принц Верити сделал для меня герб. Я был единственным, кто мог носить его. Это был олень Видящих, но с головой, не поднятой, как у сына короля, а опущенной в атаке. Олень подтверждал мою принадлежность к роду Видящих, однако герб перечеркивала красная полоса, указывающая, что это герб бастарда.
Теперь я стоял перед шеренгой вытянувшихся солдат, и полдюжины из них носили перечеркнутый знак на груди. Их камзолы были украшены синим баккипским оленем с красной полосой. Я смотрел на них, потеряв дар речи.
— Садитесь, идиоты. Это по-прежнему просто Фитц, — объявила Фоксглов. О, она наслаждалась этим, и когда некоторые из молодняка ахнули от ее безрассудства, усугубила ситуацию, взяв меня под руку и потянув к месту на одной из длинных скамеек за столом. — Наполните кувшин с элем и принесите немного черного хлеба и белого сыра. Он, может, сейчас и сидит за высоким столом, но вырос на солдатских пайках.
