Она отодвигает стул, берет кусок кухонного полотенца и сморкается. Тщательно вытирает глаза и выбрасывает бумагу в мусорное ведро. Вот такие слезы получает Джимми Оризио в конце своей жизни. Тридцать секунд слез самого добросердечного человека, которого он знал.
Симона не проявляет никаких эмоций.
– Мы видели его днем, – говорит Руби. – Мы с сестрой. В Эпплдоре. Мы зашли в «Руки контрабандиста» после прогулки, и он был там. Пил.
– Да, – говорит констебль Райс. – Мы это уже выяснили.
– Мой муж пошел искать его вечером, – говорит Мария.
Полицейские поворачиваются к Роберту. Он прочищает горло.
– Я не смог его найти, – объясняет он. – Мы забеспокоились, когда Милли и Руби вернулись и сказали, что видели его, я пошел и поискал, но его нигде не было. Я подумал, что должен попытаться, понимаете?
– И во сколько это было?
– В семь-восемь? Я не очень-то обращал внимание. Перед ужином.
Я пытаюсь вспомнить, когда он вернулся. Не могу. Но, конечно, большую часть вечера я была в своей комнате, а потом в саду с Медузой.
– Я некоторое время искал его, – говорит Роберт. – Проверил все пабы в Эпплдоре, которые знаю. Подумал, может, он поехал в Бидфорд, но это слишком большое место, чтобы там искать. Машины его я не видел.
– У него была машина? – Констебль Райс достал свой блокнот и записал. – Полагаю, вы не знаете номер?
Мы все качаем головой.
– Это «Фиеста», – говорю я. – Старая, зеленовато-голубая, с подбитым передним бампером.
Он снова записывает.
– Ясно, – говорит он. – И вы были один, когда искали его?
Роберт качает головой.
– Нет. Со мной был еще один друг семьи. Чарльз Клаттербак. Бывший член парламента. Он остановился в Гранд-отеле в Ильфракомбе, если вы хотите проверить мои слова.
– Джимми был пьяницей, знаете ли, – говорит Симона. – Все делали, что могли, но в конце концов…
– Да. – Полицейский внимательно смотрит на нас.
«Еще один, кто знает, – думаю я. – Они нашли его в своих компьютерах и выяснили связь».
– Я запишу.
– Он был старым другом моего зятя, – говорит Мария. – Шон бы так расстроился.
– Мне очень жаль, – произносит констебль Райс. – У вас и без того довольно переживаний.
– Да, – отвечает Мария. – Это просто трагедия. Ох, бедный Джимми. Боюсь, мы все думали, что вскоре услышим, что он умер, но не так. О господи.
– Итак, – продолжает Райс, – во сколько он ушел отсюда?
Мы все смотрим друг на друга.
– В середине утра, я думаю, – говорю я. – До обеда, во всяком случае.
– Была тому какая-то особая причина?
Вопрос звучит безобидно, но я знаю, что на самом деле это не так. Мария пару раз моргает, потом отвечает:
– Боюсь, это моя вина. Я заперла винный погреб, и ему это не понравилось.
– Терри в «Контрабандисте» сообщил, что Джеймс рассказывал довольно неприятные вещи о вас всех, – говорит полицейский. – Извините. Я должен упомянуть об этом.
Мария смотрит на него.
– Констебль Райс, у вас большой опыт работы с людьми, страдающими зависимостью от психоактивных веществ? Я полагаю, что да. Думаю, вы сталкивались с ними в ходе своей работы?
Он одаривает ее кривой улыбкой.
– Раз или два.
– Ну что ж, тогда…
– Конечно.
– Мой зять потратил головокружительное количество тысяч фунтов на реабилитацию Джимми, – продолжает Мария. – Несколько раз. Он был хорошим человеком. Предан своим друзьям. Но знаете… иногда… алкоголики могут быть фантастически агрессивными, когда защищают свои привычки. Уверен, вы это тоже знаете.
– Знаю, – соглашается констебль Райс.
Пауза.
– Что ж… – говорит Мария с деловым видом. – Спасибо, что сообщили нам.
– И еще одно, – говорит Райс. – Есть ли у него ближайшие родственники, о которых вы знаете?
И вот так все продолжается. Тигги, Иниго и Фред. Еще больше подростков остались одни в мире.
– У него трое детей, – говорю я. – Они живут с бабушкой и дедушкой. Их мать умерла несколько лет назад, и, ну… Не думаю, что слушания по опеке прошли бы в его пользу, понимаете? – Я пожимаю плечами.
Что тут скажешь? Количество членов Компашки Джексона снизилось до пяти человек. Довольно высокий уровень естественной убыли, даже для людей с их образом жизни.
Мы впятером провожаем полицейских до входной двери, обаяние супругов Гавила работает на полную мощность. Они перечисляют планы на похороны, обещают связаться с полицией, если мы что-нибудь вспомним, обсуждают, как будут поддерживать связь с детьми Оризио после того, как закончатся их собственные трудности. Так грустно, соглашаются они. Такая утрата. Я следую за ними, восхищаясь их грацией, их самообладанием, их прекрасной командной работой. Когда мы стоим в ряд на ступеньках, провожая патрульную машину, Симона и Мария – рука об руку, я думаю: вот если бы в моей семье была хотя бы пятая часть того единства, которое есть у Гавила. Подумать только, насколько легче было бы жить: просто любить друг друга так, как любят они.
Потом машина исчезает за поворотом, Симона поворачивается и со всего размаху бьет Марию по лицу.
