В результате манипуляций Пунта мне было слышно, как распорядитель Тина Джанетти со слезами в голосе жалуется Максиму Хауку:
– Я не смогла их заткнуть! Думала, они сейчас полезут друг на друга с кулаками прямо через меня! И мне не нравится, Максим, когда так выражаются публично!
– Как именно выражаются? – Кейс был в полном восторге. – Просто «сопля голландская» или слова покрепче, букв поменьше? Пожалуйста, пожалуйста, поведайте нам!
Теперь он прямо-таки давил на Тину Джанетти и американцев, чтобы они повторили сказанное и услышанное. Я спросил:
– Кейс, вы всегда так поступаете с людьми?
– Только когда мне нужно узнать что-нибудь! – радостно отвечал он. – Для сплетен, для экзаменов и все такое прочее!
– Это злоупотребление, – сказал я ему.
– Все с вами ясно, вы ханжа, – припечатал он. – Я сразу разглядел. Разве я кому-то делаю плохо?
– Если вы так делаете на экзаменах, это все равно что списывать, – заметил я.
– Все списывают, когда могут, – сказал он. – Было бы что-то серьезное, например парламентские выборы, я бы не стал так делать. Зато какая смачная сплетня!
Тут у меня возникли сильные сомнения в его этическом кодексе. Думаю, он, конечно, и в самом деле никому не желал зла, но из этого не следует, что он и через десять лет будет так же безобиден. Он вообще вызывал у меня сомнения – да такие, что я даже обрадовался, когда он взглянул на часы и сообщил, что ему пора идти работать тыбой для издателей.
– Можете сэкономить на десерте, – обрадовал он меня. – Ведь я такой сладкий! – И ушел.
Я тоже ушел, только сначала поймал официанта и попросил счет. Потом с трудом оторвал от пола четыре мешка книг и двинулся через зал. Тарлесс сидел за столиком у выхода. Я надеялся обработать его следующим, но он явно еще не остыл – судя по тому, как тыкал вилкой в жареную картошку на тарелке. Я прямо видел, как он представляет себе, что это почки и сердце Тэда Мэллори. У него даже бородка дергалась от злости. И все равно я был готов остановиться и поговорить с ним, но его сосед по столику при моем приближении поднял глаза и посмотрел мне в лицо. Меня в жизни не награждали таким неприязненным взглядом. Взгляд исходил из блеклых глаз, которые были желтые в тех местах, где им полагается быть белыми, а пухлые губы в зарослях каштановой с проседью бороды злобно приоткрылись, обнажив зубы.
Я видел этого человека впервые. На значке у него было написано «Грэм Уайт» – что-то смутно знакомое. Это имя упоминала за завтраком Жанин, миссис Мэллори, – вот, собственно, и все. Однако было очевидно, что это очень сильный маг – не слабее Тарлесса. Стоило мне приблизиться, и я ощутил волшебство в них обоих. И он меня ненавидел. И предупреждал, чтобы я сюда не совался. Я просто прошел мимо, будто ничего не заметил. В зеркалах, которые здесь были повсюду, мелькало мое отражение – я прошагал к выходу и толкнул двумя мешками с книгами входную дверь, не моргнув глазом и не дрогнув ни единым мускулом на лице, за что я себя мысленно похвалил. Лишь когда я очутился за порогом, ломая себе голову, почему этот тип так смотрел на меня, я вспомнил, что через спинку кресла этого Грэма Уайта был перекинут серый плащ с капюшоном. Тут все встало на свои места. Это он возглавлял процессию фигур, похожих на монахов, от которых все шарахались в фойе. А поскольку я был так близко, что ощутил характер его магии, то у меня появилась догадка, за что он так на меня ощерился. Он был в числе тех, кто раскрутил этот узел. И должно быть, сообразил, что это я остановил процесс.
Я двинулся прямиком в Торговый зал.
– Грэм Уайт? – спросил я у Цинки.
Она сидела, окруженная зеркальцами, шкатулочками и крылатыми статуэтками, и ела огромный хот-дог.
– Вынуждена тебя огорчить, – ответила она с набитым ртом. – Местный житель. Владеет оружейным заводом в Вонтчестере. Всегда участвует в «ФантазмаКоне» и всегда преподает эзотерику во «Вселенной-три». Не вздумай в него тыкать даже багром, а то и чем подлиннее.
– Спасибо, – сказал я и ушел, чтобы не отвлекать ее от еды.
Затем я двинулся к машине. Вышел через кухню на яркое солнце – день, однако, оказался неожиданно холодным, и снежинки вились в солнечных лучах, будто пыльца, – и сначала сложил свои мешки с книгами в багажник, а потом забрался за руль.
Громкое тиньканье Скарлатти сменилось тихим тиньканьем.
– Явился не запылился! – воскликнул Стэн. – Радиотелефон разрывается, а я, кажется, не сладил с автоответчиком. Приходилось терпеть, пока он звонит.
– Извини, я был занят, – сказал я. – Стэн, где ты раскопал этих кандидатов в магиды?
– У старосты магидов, – ответил он. – Список спустили ей Сверху примерно тогда, когда я умирал. А что?
– Из Верхней палаты или еще выше? – уточнил я.
– Ну, к ней список попал через Верхнюю палату, как обычно, – ответил Стэн. – Но все старательно уклонялись от подробностей, поэтому у меня возникло ощущение, что это откуда-то гораздо выше. Положа руку на сердце, мне пришлось потрудиться, чтобы выбить для тебя список с фамилиями и адресами.
