Черный пес начал расхаживать наверху. Собаки навострили уши и помчались к двери. Вдруг они оскалились, зарычали и попятились. Питер не видел и не слышал черного пса, но был уверен, что тот вошел в спальню. Собаки лаяли и огрызались, то бросаясь вперед, то отступая.
Внезапно одна из них заскулила. Брызнула кровь, и собака с разорванным горлом осела на пол. Не прошло и минуты, как она умерла. Другая собака забилась в угол, и все стихло.
На следующий день сосед Питера пришел с пистолетом. Они сели дожидаться в спальне. В одиннадцать черный пес спустился с лестницы. Как и прежде, он посмотрел на них и вильнул хвостом. Когда они пошли на него с пистолетом, пес зарычал и скрылся.
Больше Питер не видел черного пса. Но тот никуда не делся. Каждый вечер в одиннадцать он продолжал гулять наверху. Однажды Питер слышал, как пес спускается по лестнице. Он не видел его, но знал, что пес рядом.
Лиз делала уроки за столом на кухне. Ее младшая сестра Сара спала наверху. Мать должна была вот-вот вернуться домой.
Когда входная дверь открылась и тут же закрылась, Лиз крикнула:
– Привет, мама!
Но мать не ответила. А шаги, которые слышала Лиз, были мужскими.
– Кто там? – спросила она.
Никто не ответил. Она услышала, как незнакомец прошел через гостиную, поднялся по лестнице на второй этаж и принялся ходить от одной спальни к другой.
– Кто там? – повторила Лиз.
Шаги стихли. Тут Лиз спохватилась: «Господи, там же Сара!» Она помчалась наверх к комнате сестры. Сара спала, как ни в чем не бывало. Лиз осмотрела другие комнаты, но никого не нашла, и вернулась на кухню, до смерти перепуганная.
Вскоре она опять услышала шаги. На лестнице, в гостиной… Теперь они направлялись к кухне. Дверь начала медленно открываться…
– Убирайся! – крикнула Лиз.
Дверь медленно закрылась. Шаги стали удаляться – в гостиную, к выходу. Входная дверь открылась и тут же захлопнулась.
Лиз бросилась к окну посмотреть, кто это был, но никого не увидела. Даже следов на снегу не осталось.
Джим Бранд умирал. Его жена оставила с ним сиделку, а сам пошла отдохнуть в соседней комнате. Она сидела в темноте, глядя в окно на ночную улицу. Тут миссис Бранд увидела, как на дорожку к дому сворачивает автомобиль с зажженными фарами.
«Это еще кто? – подумала она. – Только незваных гостей не хватало!»
Но это были не гости. Это был старый катафалк, к которому с обеих сторон прицепилось полдюжины карликов – по крайней мере, так выглядело со стороны.
Катафалк со скрипом остановился. Карлики попрыгали на землю и уставились на миссис Бранд желтыми, как у кошек, глазами. Она с ужасом наблюдала, как они помчались в дом.
И минуты не прошло, как они выскочили обратно и погрузили что-то в катафалк. Машина с визгом сорвалась с места, разбрасывая во все стороны гравий.
В ту же секунду вошла сиделка и сказала, что Джим Бранд умер.
Вам может показаться, что эти истории невероятны. Но есть люди, уверенные в том, что все это произошло на самом деле.
Джон Николас был конезаводчиком. У него было много лошадей, но любимой с самого детства оставалась ласковая старая кобыла Бесс. Теперь она могла лишь неспешно ковылять, и Джон давно уже на ней не ездил. Бесс доживала свой век, мирно пасясь на лугу.
Летом Джон Николас ради забавы зашел к предсказательнице. Та раскинула карты.
– Тебя поджидает великая опасность, – сказала она. – Ты примешь смерть от лошади своей. Не знаю когда, но наверняка. Так говорят карты.
Джон Николас лишь усмехнулся. Как поверить в то, что Бесс станет причиной его смерти? Да проще супом захлебнуться! Однако с тех пор, подходя к ней, Джон вновь и вновь вспоминал предсказание.
Осенью один фермер попросил его продать Бесс. Он решил, что старая лошадь в самый раз, чтобы учить детей верховой езде.
– Хорошая мысль, – согласился Джон. – Детям будет весело, да и Бесс не заскучает.
Джон рассказал об этом жене.
– Теперь-то уж Бесс меня не убьет, – пошутил он, и оба засмеялись.
Спустя несколько месяцев Джон встретился с тем фермером.
– Как поживает Бесс? – спросил он.
– Ох… до поры до времени все было хорошо, – ответил фермер. – Дети ее обожали. Но потом она заболела, и мне пришлось застрелить ее, чтобы не мучилась. Досадно.
Джон огорчился, но одновременно вздохнул с облегчением. Его не покидала мысль, что каким-то невероятным образом Бесс все-таки может его убить. Теперь, разумеется, это стало невозможно.
– Хочу с ней попрощаться, – сказал Джон. – Она была моей любимицей.
Останки лошади лежали на краю фермерских владений. Джон присел и погладил выгоревший на солнце череп Бесс. В этот момент из черепа выползла гремучая змея, укусила Джона Николаса в руку, и он умер.
Когда в долину приходила жара, Томас с Альфредом отводили стадо своих коров на прохладные, зеленые горные пастбища. Обычно они оставались там на два месяца, а потом гнали коров обратно в долину.
