Страшные истории Сандайла полностью

Джек медленно отняла руки, озадаченно моргнула и посмотрела на Колли. Ее радужка приобрела привычный голубой цвет.

– Быстроты тебе не занимать.

– У меня отличные рефлексы, – сказала Колли. Об этом ей всегда говорила учительница физкультуры миссис Улонг.

С верхних этажей башни донесся тот же звук, похожий на вздох, словно там опять рванули ткань.

– Мы опоздали, – произнесла Джек.

– Но мы можем спасти хотя бы кого-то из них! – сказала Колли.

– Ты использовала их… – продолжала Джек.

– Мне надо было заманить ее сюда с помощью пурпурного собачьего шалфея, чтобы она привела сюда и тебя. А потом чем-то ее отвлечь, чтобы получить возможность снять с тебя ее чары.

– Да, постаралась ты на славу, – сказала Джек, и Колли на миг подумала, что она на нее злится. Но потом подруга обняла ее, крепко прижала к себе и спросила:

– Мы правда сможем с ней справиться?

– Надеюсь, что да. Я ведь ее дочь… Потом она сделала своей дочерью тебя, помнишь? Еще сказала, что дочери – это могущественная магия. Но теперь мы с тобой сестры, а это тоже магия будь здоров.

В руке Колли опять раскрылась с щелчком опасная бритва. Взяв ее за другую ладонь, Джек почувствовала прикосновение ее тепла.

– За Эрроувуд, – прошептала Джек.

– За Эрроувуд, – выдохнула Колли.

И вот так, держась за руки, они вместе стали взбираться по ступеням башни.

Мы с Колли идем в Сандайл, все больше отдаляясь от автомагистрали. Я смотрю на свои руки, залитые лунным светом, скользкие от крови и грязи.

Вряд ли стоит удивляться, что Ирвин приехал сюда меня убить. В конце концов, именно это я и планировала. Что делать, мне подсказала сестра. По прочтении ее письма мне сразу стало понятно, что вставку Колли я делать не буду. Джек указала мне другой путь. «Дети – те же зеркала, отражающие все, что с ними происходит. И надо заботиться о том, чтобы их всегда окружало только добро. Запомни это, Санденс».

Ирвин к добру не имел никакого отношения. Вид того, что с недавних пор стала отражать Колли, был мне невыносим. А отражала она не что-то, а Ирвина.

Как его сюда выманить, я хорошо знала. Отвечать на звонок один раз из семнадцати. Без конца демонстрировать раздражающие признаки то неповиновения, то капитуляции. То потянуть, то отпустить, то опять потянуть, а потом снова отпустить, чтобы веревка то провисала, то превращалась в тугую тетиву. Напрочь его игнорировать. Всему необходимому я научилась уже давным-давно – извлекла уроки из общения с ним и из нашего брака. Из того, как он бесился, когда его не считали центром вселенной. Из того, сколько боли нужно выказывать, чтобы он не устоял перед соблазном подойти ближе и посмотреть повнимательнее. Я знала, что смогу довести его до такого стресса, чтобы из него полезли опарыши, смогу заставить его приехать сюда, дабы разом со всем покончить. В особенности тонким искусством эквилибристики стала пара последних посланий.

«Думаешь, ты сама все решила? – написал Ирвин. – Нет, дорогая, это не ты меня, а я тебя бросаю. Ханна может дать мне гораздо больше».

«Надеюсь, ты будешь с ней счастлив, – ответила я, чуток подумала и добавила: – Она каждый раз будет заставлять тебя снимать обувь у входа. Ты знаешь, как она в этом отношении настойчива».

Ирвин этого терпеть не мог.

«Никто не может меня ничего заставить».

Надо полагать, они с ней цапаются. Возможно, Ханна уже поняла, на какую паршивую пошла сделку.

«Все дело в том, что ты просто боишься остаться без женщины».

Похоже, так оно и было.

«Осторожней на поворотах, Роб. В противном случае я возьму девочек и вернусь на восточное побережье».

«Ханна не согласится, чтобы ты у меня их отобрал».

«Тогда я поеду один. Ты никогда меня не понимала, Роб».

Я минуту подождала и отписала:

«Да пошел ты».